Распыление 2. Полуостров сокровищ

Боеприпасы, то, сё…

– Не извольте беспокоится, – взяв у Лумумбы карточку и поклонившись, приказчик убежал, а наставник добро улыбнулся Машке:

– И себе что-нибудь присмотри, милая. Я же вижу, тебе хочется…

Та убежала, а Лумумба повернулся ко мне.

– Ну, а ты, падаван? Чего желает твоя душа?

– Побыстрее проснуться, – признаться, учитель меня уже просто пугал. Он что, вообразил себя добрым джинном? Стариком Хоттабычем?

– Я вдруг осознал… – обняв за плечи одной рукой, наставник повел меня к широкому, во всю стену, окну.

– Улица. Народ мельтешит. Машины едут. Жизнь бьет ключом, одним словом.

– Вот именно. Жизнь, – он покатал слово на языке, как леденец. – Я вдруг понял, Ванюша, что человек смертен. Более того, смертен до неприличия внезапно. А значит, не стоит отказывать себе в маленьких удовольствиях и радостях. Тем более, что деньги в могилу не заберешь…

– Это из-за княгини, да? – догадался я.

– Ты не понимаешь, Вань, – он пригорюнился и кажется, даже смахнул слезу. – Оля – дама исключительно умная. К сожалению, гораздо умнее меня… Если она говорит, что всё бесполезно, значит, так оно и есть. Она уже просчитала все варианты – а у нее на руках все козыри, согласись, – и пришла к выводу, что проиграла.

– Базиль, а можно мне вот это? – к нам подскочила Машка с какой-то внушительной железной трубой.

– Всё, что захочешь, детка… – светло улыбнувшись, бвана ласково погладил её по голове, и подтолкнул обратно к витринам. – Беги, малыш. Играй, пока играется… Присмотри за ней, падаван, – попросил он, задумчиво глядя Машке в спину. – Мы в ответе за тех, кого приручили…

Меня чуть удар не хватил. Папа Огу, Хозяин огня, Повелитель Кладбищ – и вдруг такое.

– Присмотрю. Обязательно присмотрю, – я громко всхлипнул и утер нос рукавом. А потом деловито спросил: – На могилку крестик хотите, али памятник? Только скажите, ради вас, бвана, живота не пожалею. Вот представьте… – я мечтательно простер руку вдаль. – Черный как ночь, осколок метеорита. А на полированной панели вытравленные золотом письмена: – Он жил как безумец. Он умер, как жил… Дальше еще не сочинил.