Распыление 2. Полуостров сокровищ

 – И волки, как говориться, сыты, и овцы целы.

– Это как? – тут уж и я удивился. – Как Мюнгхаузен, который себя из болота за волосы тащил? И еще деньги за это платят?

– Всех такой порядок устраивает, – пожал плечами деда Фира и остановился. – А вот мы и пришли.

Оказались мы перед сплошным, в рост человека, деревянным забором. Состоял он из заточенных и обожженных наверху кольев, не имея в себе ни щелочки, ни лаза, ни дверки. Я вспомнил про гигантских Кайдзю. Такой забор, пожалуй, даже их бы остановил. Ненадолго.

– Куда пришли? – спросила Машка, осторожно трогая почерневшие, вековой давности бревна.

– Глаза разуй, – лязгнула клювом птица Гамаюн.

А чего тут разувать? Частокол как частокол, высокий да крепкий. Такие на Руси еще со времен татаро-монгольского ига любят… Ворона закатила глаза, и я наконец додумался протянуть руку и чуток приоткрыть Завесу.

– Ох ты ж… оперный бабай!

Вход в магический кабак находился в Нави и выглядел, как древняя замшелая изба на куриных ногах. За избой произрастал сумрачный лес: могучие заплесневелые стволы, склонившиеся под тяжестью игл ветки, папоротники с закрученными в спиральки листьями… Меж еловых стволов поблескивала толстая, как бельевая веревка, паутина.

Я передернулся от отвращения: до сих пор, как вспомню чуть не сожравшего меня паука, живот болеть начинает.

От леса тянуло стылой могильной сыростью, а из темноты доносились такие звуки… Будто кто-то что-то раздирал, отрывал и проглатывал.

При нашем приближении избушка издала утробное "Ко-о-о…" и, покачиваясь, переступила с ноги на ногу.

Ноги у нее были мощные, в желтой бугристой шелушащейся коже, с громадными загнутыми когтями и твердыми беговыми мозолями. К двери мимо них вели высокие ступеньки, огороженные перильцами с резными балясинами.

Дверь была наглухо закрыта, а по обеим сторонам её застыли рыжей масти ифриты с кривыми ятаганами, в чалмах, крошечных жилетках и широченных шароварах.

Старик Агасфер, поманив нас за собой, стал подниматься по ступеням, меняясь с каждым шагом.

Лысину его прикрыла черная треуголка, отороченная серебряным позументом, из-под неё воинственно встопорщилась просмоленная косичка. Спина выпрямилась, с плеч упал бархатный, чуть траченный молью плащ, а у бедра тяжко качнулся эфес длинной шпаги. Серебряные шпоры негромко зазвенели…

– Пароль! – громыхнули ифриты.

– План по валу, – прокричал Агасфер.

– Вал по плану. Проходи, – хором ответили стражники.

Дверь сама собой распахнулась.