Распыление 2. Полуостров сокровищ

В смысле – человеческой…

Она стояла, затолкав кулачки в карманы куртки. Лицо бледное, каждую веснушку сосчитать можно, но в голосе уже прорезалась привычная ершистость.

Когда Машка подняла покрывало и мы увидели озеро крови, пропитавшее и одеяло и перину, всем стало не по себе. Но когда наставник, сунув в центр багрового, со свернувшимися сгустками месива палец, затем его невозмутимо облизал, к горлу неудержимо подкатило. Машка так сразу бросилась на улицу, да и я, пользуясь моментом, рванул за ней: воздух вдруг обрел ватную плотность и стал горячим, как в бане.

– Брр… И этот человек запрещал мне сопли рукавом вытирать, – сев на крылечко, Машка уткнула лицо в ладони. – Никогда этого развидеть не смогу…

Я сел рядом. Страшно, почти до судорог, хотелось водки. И еще: я теперь прекрасно понимал магов, которые не хотели идти с воеводой.

– На первом месте преступления все блюют.

– Правда?

– Об этом в Академии специально предупреждают. Естественно, все думают: ну, уж это точно не про меня! А потом блюют.

– Слабаки, – фыркнула Маха и отвернулась, задрав нос.

– Эй, а сама-то, чего за угол бегала?

– Да ничего, – она независимо дернула плечом. – Писать захотелось.

– Врешь. Тоже блевала. Представила, какова на вкус холодная, свернувшаяся кровь… Скользкая, чуть солоноватая… А пахнет она ржавчиной и… – Машка засопела и судорожно сглотнула.

– Замолчи, – еле выдавила она, вцепившись мне в руку.

– Вот то-то же.

– Ну извини, что я место преступления в первый раз вижу… – отпустив меня, она уставилась себе под ноги.

– А вот я не блевал, даже в первый раз. А ты сама слабачка и есть!

– Ах ты… – прянув как барракуда, она больно ущипнула меня за бок. Я вскочил. Уже размахнулся, чтобы отвесить леща, но в последний миг удержался. Ладно она меня стукнет – что слону дробина? А если я, да еще и не рассчитаю…

Машка неожиданно хихикнула.

– Ты чего?

– Хорошо, что птичку с собой не взяли. С её любовью к глазным яблокам.

Умную птицу Гамаюн по настоянию Машки мы оставили в кабаке, на попечении деда Фиры.

– Ну… – поднявшись, она взялась за ручку двери. – Идем назад.

– Ты можешь не ходить.

Машка перестала улыбаться, и посмотрела на меня огромными, темными из-за расширившихся зрачков, глазами.

– Она была совсем молоденькая, верно? Моя ровесница, может, чуть старше. Красивая.