Распыление 3. Тайна двух континентов

Все в белых распашонках, по самые брови закутанные в платки – глаза так и посверкивают, точь-в-точь каракурты из норок. Все, как один, с автоматами Калашникова, Михаила Тимофеевича. Хотя нет, вру. Не все… У ближайшего ко мне разбойника был не автомат, а пулемет. Кажется, конструкции Дегтярева. И связка гранат Ф-1. Таракан такие Фенями звал…

Рука как-то сама потянулась к пистолетам. Гранаты у них там или нет, но раз уж мы встретились, значит, планида у нас такая. О планиде Тоже таракан любил порассуждать. В смысле, кому суждено быть застреленным, тот не утонет.

Не успеет просто…

– Отставить разжигать вооруженный конфликт.

Оказалось, шеф не спит.

– У них автоматы, – сказала я тихо, не спуская глаз с разбойников. – И пулемет. Как только мы пристанем к берегу, нас выпотрошат, пожарят на бездымном порохе и съедят. А еще продадут в рабство.

– Для этого мы должны пристать, – заметил шеф.

– И кто им помешает стрелять в плот? – спросил уголком рта Ванька. Он тоже проснулся, и теперь сидел и пялился на шеренгу разбойников, как окунь на стаю щук.

Руки у напарника подергивались от желания распахнуть Завесу.

– Им помешают традиции, – объяснил Лумумба, как ни в чем ни бывало поднимаясь и прикасаясь к шляпе в знак приветствия. Разбойник с пулеметом, к моему удивлению, коротко, но заметно кивнул в ответ. – Пока мы не нарушили границ их владений, нас не тронут. Повезло, что это именно бедуины, а не туареги.

– И как вы их отличаете?

– А давайте вы об этом потом поговорите, – нервно попросил Ванька.

Плот почти уткнулся в берег и его обгорелая морда с облупившимся носом находилась в опасной близости от дула пулемета. – Бвана, может я оттолкнусь?

– Ни в коем случае, – оборвал шеф. Стоя на другом, обращенном к реке краю плота, он водил ладонями над желтой и мутной поверхностью воды. – Как только ты хоть одним пальцем дотронешься до берега…

– А если палкой?

– Хоть палкой, хоть пальцем, один хрен. Не стоит.

Базиль ругался редко. То, что он позволил себе это сейчас, напугало меня больше, чем все угрозы превратить в тихое незлобивое существо, вместе взятые.

– Но что же делать?

– Взять себя в руки и заткнуться.

Сам он осторожно передвигался по краю плота и неразборчиво бормотал:

– Ну давай, милый. Давай, родной. Иди к папочке…

Вода под плотом забурлила. Поднялись тучи желтого ила, затем мелькнула замшелая коряга… Я ойкнула, но тут же зажала рот ладошками. Никакая это была не коряга.