Сукины дети 2. Помереть не трудно

Словом, пропал весь меланин.

Еще есть такая штука: гемоглобин. В моём организме его теперь недостаточно. Приходится восполнять, поглощая плохо прожаренные стейки, гранатовый сок и морковку тоннами. А в тумбочке рядом с кроватью хранить стратегический запас гематогена.

В то же время я стал как будто сильнее. Это свойство первой заметила Антигона – когда попросила меня перетащить сейф из офиса в кабинет шефа, и я спокойно поднял его один, без посторонней помощи. Ночное зрение, опять же – штука удобная. И нюх, как у сеттера… Вот он доставлял больше хлопот, чем радости.

Жженные перья, чужой перегар, горелая полынь – эти запахи могли вырубить обоняние на неделю. Страшно подумать, что будет, если я нюхну нашатырного спирту… Но экспериментировать – дураков нет.

Интересно: до нынешнего момента, от окружающих я никакой антипатии не наблюдал. Девчонки в офисе пришли к единодушному мнению, что подлецу – всё к лицу; Мириам заверила, что любит меня всякого, и с белыми волосами, и вообще без оных – если придётся.

Остальные женщины относились ко мне ровно… Впрочем, "остальные" – были сплошь пассии Алекса, а на его фоне любой смотрелся бледно. Так что я не в обиде.

И вот теперь открылся еще один аспект моего нынешнего бытия: оказывается, некоторые люди мою изменившуюся сущность чуют, и им она, сущность, активно не нравится.

У стены свободных столиков не было, и пришлось сесть рядом с проходом. Я поставил стул так, чтобы видеть дверь, весь зал, а в особенности – барную стойку с зависшим над ней шефом, снял куртку и постарался выглядеть как можно безобиднее.

Получалось плохо: под курткой у меня была наплечная кобура, расставаться с которой, в свете текущего положения вещей, я не собирался.

Впрочем, другие завсегдатаи тоже были вооружены – нет-нет, а в свете тусклой лампочки, забранной пластиковым абажуром, мелькали отблески металла… И не всегда – на пистолетах.

Оглядывая исподволь зал, я насчитал четыре меча, две перевязи с метательными ножами, шесть-семь пистолетов, одиннадцать намоленных "предметов культа" – в-основном, разнообразных крестов, от православных, до кельтских, и один громадный молот.

Молот был заслуженный: весь в зазубринах, с потемневшей от времени и отполированной долгим использованием рукоятью. Он возлежал на отдельном стуле. Как самостоятельная личность.

Вот теперь название пивнушки прояснилось полностью. Заупокой – это как раз про это место. В смысле: один косой взгляд – и ты уже труп.