Сукины дети – 3. Круги на воде

– Зубом?

Она молча повернула ко мне зеркало заднего вида, и я отшатнулся.

В зеркале был не я. Во всяком случае, существо, которое в нём отражалось, со мной имело сходство лишь отдалённое.

Белые волосы, давно не стриженные, разметались по плечам, обрамляя белый же, туго обтянутый кожей лик. Глаза запали, став двумя тёмными, с рваными краями дырами, губы слились с бледной кожей… Неприятней всего были синие, выступившие по всему лицу, вены. Словно наведённая синей тушью карта рек.

Махнув рукой, я отвернул зеркало от себя и насупился. За окном мелькали всё те же ели.

– О чём ты думал?.. – спросила Антигона.

– О волках, – простодушно ответил я.

– Кровь, дурак! Ты должен был выпить крови перед тем, как ехать!

– Извини, я забыл, – сказал я после паузы.

Я и вправду забыл. Мысль об отпуске, сборы, чемоданное настроение, так меня увлекли, что я и думать забыл об обязательной утренней дозе.

– Жопу свою лучше бы забыл, – буркнула Антигона.

Неудобно скорчившись, одной рукой она вела Хам, а другой шарила за своим сиденьем. – На! – наконец выпростав руку, она бросила мне на колени стальной термос.

Накатила волна благодарности. Сам я даже не подумал, что мне придётся чем-то питаться в дороге, да и на месте тоже…

Дома кровь мне поставляли из нескольких фермерских хозяйств – свиную, свежую. Хрюшки не очень переживали, когда у них забирали литр-другой в неделю. К тому же, свиная кровь по составу наиболее близка к человеческой…

Редкая болезнь, – наврал фермерам Алекс.

 – Гемоглобиновое голодание. Недостаток собственных кровяных телец.

Те вошли в положение – за немаленькую мзду.

– Мне остановиться? – спросила Антигона, когда я принялся отвинчивать крышку термоса.

– Не надо. Я справлюсь.

Марать пластиковую чашку из походного набора я не стал, отхлебнул прямо из горлышка. В нос ударил кислый запах меди, на языке образовалась сладкая горечь.

Чувствуя, как отпускает, я завинтил термос и не глядя сунул его в сетку за спинкой своего кресла.

– Спасибо.

– Думай в следующий раз, – Антигона всё ещё была сердита. – А если на тебя жор нападёт?

– Я никогда не причиню тебе вреда, – тихо сказал я. – Слышишь? Я скорее умру.

– Зарекалась свинья в грязь не лезть.

Она права, – думал я. – Надо уже как-то самому привыкать заботиться.

Разумеется, о человеческой крови не могло быть и речи.