Сукины дети – 3. Круги на воде

По совету Алекса я научился питаться эфирными телами, но ведь рядом со мной постоянно – только близкие люди, а быть паразитом я не желал.

Совет был прав в одном: мы, стригои, причиняем вред одним своим существованием.

Питиё свиной крови я выбрал, как меньшее из зол.

Алекс назвал это вынужденным мазохизмом, и в чём-то он был прав: каждый раз, когда я делал глоток, что-то внутри восставало против. Сознание кричало, что пить кровь животных – мерзко, а главное – унизительно.

Ты – вершина пищевой цепочки – уверяло гнусное подсознание.

 – Ты – царь среди людей, Владыка. Так почему ты довольствуешься малым?

Видимо, ещё и поэтому я каждый раз оттягивал неприятный момент насыщения как можно дольше.

Но Антигона права. С этим надо кончать. В конце концов, принимать опеку девчонки почти на десять лет моложе себя – тоже унизительно.

Хам свернул с дороги на совершенно неприметный просёлок. Если б я ехал один – ни за что бы не догадался, что за разросшимися кустами шиповника скрывается вполне современный тракт с электрическим освещением и бетонкой.

– Деревня зовётся Ненарадовкой, – Антигона оттаяла и принялась меня просвещать. – Она чуть в стороне от озера, почитай, среди леса. А господский терем – на самом берегу. Шесть спален, гостиная, столовая и кабинет. Я в прошлый приезд просила кухню перестроить – провести электричество, поставить современное оборудование… Но не знаю. По-моему, шефу моя идея не понравилась.

– Почему?

– Он считает, что иногда полезно отвратиться от благ цивилизации, дабы вкусить незамутнённой пасторальной жизни.

То есть, обходиться без света, горячей воды и пользоваться нужником во дворе. Так что везу с собой походный кофейный набор, а пропитаться придётся за счёт селян.

– В смысле? – вкус крови на языке вызвал у меня нездоровые ассоциации.

– Кушать, что Бог послал, с деревенскими передал. Шаньги с грибами, сметана с мёдом, копчёный омуль, белужья икра…

– Ну, меня – то ваши мирские дела не касаются, – как мне казалось, незаметно вздохнул я.

 – Мне бы хлев поближе и свинку почище.

Перед мысленным взором встала, как живая, вислоухая хавронья. Масляный пятачок, крохотные добрые глазки и жесткая щетина на розоватом боку… Замутило.

– Скотоложцем обругают, – пригрозила Антигона.

– Ну, тогда в лес буду ходить, – мне показалось, я это очень хорошо придумал. – Наверняка тут водятся лоси…

– Лесной дяденька скотинку обижать не позволит, – отбрила Антигона. – В болото заведёт, в трясине утопит.