Сукины дети. Тот самый

– Это значит, она кого-то нашла, понял? Не получилось достать тебя – полетела, напала на какого-то бедолагу, и загрызла… И теперь его смерть на твоей совести, Гера.

– Одним бомжом больше, одним меньше, – всё так же пряча глаза, угрюмо и упёрто пробубнил гость.

– Но ты ведь не можешь прятаться от неё вечно. Однажды ты выйдешь на улицу, и она…

– Вы обещали! – заверещал Гера. – Вы обещали защитить меня от неё!

– Обещал мой шеф, – спокойно сказал я.

Эх, жалко, не осталось сигарет! Как бы эффектно и хладнокровно можно было выдуть дым из ноздрей, затушить бычок – как точку в предложении, как окончательный приговор…

– Твой шеф сказал, что я могу больше ни о чём не беспокоиться, – упорно глядя в стол, бубнил Гера.

 – Сказал, что он займётся моим делом, и что я…

– Я могу выкинуть тебя из круга, – сказал я, начиная закипать. Обо всех навыках переговорщика я в этот момент как-то забыл, не думал. – Могу просто стереть соль в одном месте, впустить духа, а потом выйти и запереть круг вновь.

И шеф будет ни при чём. Его ведь здесь нет, а я скажу, что ты сам…

В этот момент я ненавидел себя. Ненавидел всей душой, всеми жилками и клеточками. И я был рад, что Гера прячет глаза: потому что мысленным взором видел совсем другие. Огромные от боли, чёрные от расширившихся зрачков, жгучие от ненависти. В них горел огонь фанатизма, негасимый пламень веры…

– Давай, колись, Гера, – сказал я, успокаиваясь. – Ты ведь отыгрался, верно? Воспользовавшись секретом той своей знакомой… – он упорно молчал.

 – Оговорка по Фрейду. Знаешь, что это такое? Это когда преступник сам, не осознавая, хочет, чтобы его поймали. Он ошибается намеренно, сам даёт подсказки. Ключи к преступлению, котороя он совершил.

– Я не преступник! – завизжал гость. – Это был несчастный случай, я не хотел, – он прижал кулаки к глазам и снова зарыдал. Сквозь сопли и слёзы доносилось бормотание: – Я не хотел, так получилось… Она сама…

– Может, ты и не хотел, – сказал я. – Но видишь ли, дух думает иначе.

Он не стал бы являться тебе, если б не верил, что виноват именно ты. А теперь самое главное: не зная, что конкретно ты сделал, я не смогу тебе помочь.

Геру трясло.

– Ладно, давай я буду говорить, – я знал, что так легче. Когда говорит кто-то другой, ты как бы и ни причём. Просто киваешь в такт словам – кто тебе запретит? Но сам, сам ты ничего не говоришь… – У тебя есть знакомая, которая пользуется необыкновенным везением в картах, так? – Гера мелко закивал.