Сукины дети. Тот самый

 – Наверное, испугалась выстрелов и помчалась за подмогой… Идёмте же, – он требовательно протянул руку. – Скажите, где вы живёте, и я доставлю вас туда в целости и сохранности.

Меня одолевали сомнения. Уж очень странно вёл себя этот добрый самаритянин…

– Достаточно будет, если вы покажете, в каком направлении находится проспект, – сказал я. – Признаться, я просто заблудился. Отсюда и все неприятности.

Мы пошли рядом.

– Что вы таскаете в рюкзаке? – спросил он через пару минут. – Надеюсь, не те битые кирпичи, на куче которых я вас нашел?

Кроме прочего, в рюкзаке у меня лежит ПМ и две коробки патронов… Но говорить об этом первому встречному? Увольте.

– Это всего лишь книги, – сказал я вслух. – Люблю, знаете ли, почитать перед сном.

Несколько томиков стихов у меня и вправду имелось. Во-первых, книги прекрасно оправдывали тяжесть рюкзака, а во вторых…

– Помилуйте, юноша!.. Вы разве не в курсе, что современные смартфоны оснащены программой для чтения? Можно носить с собой целую библиотеку, и она ровным счётом ничего не будет весить.

– Эти книги имеют для меня сентиментальную ценность, – сказал я. – Это всё, что осталось от отца.

Я не хотел этого говорить. Незнакомый человек на улице – не тот, кому можно довериться. Возможно, сыграло роль то, что он спас мне жизнь…

– Понимаю, – он подбросил рюкзак, устраивая его на плече поудобнее.

– Отдайте, – я протянул руку к лямке. – Я уже вполне пришел в себя.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Найдя вас в столь плачевном состоянии, я просто обязан проявить милосердие.

В его голосе угадывалось упрямство пьяного человека. Поставил, мол, перед собой цель осчастливить ближнего, и сделаю это даже ценой его жизни…

– Благодарю, – я начал закипать. – Но я вполне могу о себе позаботиться. Отдайте рюкзак.

– Да пожалуйста, – скинув лямку с плеча, он бросил рюкзак мне. Я не успел поймать, и рюкзак грохнулся на асфальт, издав отчётливый металлический лязг.

Я втянул воздух сквозь зубы… Ну вот: сейчас начнётся.

Он наконец-то испугается, закричит, прибежит полиция… Психушка. Это меньшее, что мне светит. ПТСР, или Афганский синдром в тяжелой форме – с таким диагнозом по улицам не разгуливают. А если обнаружат ещё и оружие… И как им объяснить, что я вовсе не повёрнутый на войнушке псих?

– А что это вы так побледнели? – голос и твёрдые пальцы на предплечье привели меня в чувство. – Эй, да вы на ногах еле стоите! – на меня вновь дохнуло шампанским.