Прошлой ночью с герцогом

Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз имел столь бодрящую беседу с женщиной… если имел вообще? Он давно привык, что представительницы прекрасного пола говорят лишь то, что, по их мнению, хочет услышать герцог, вместо того чтобы набраться храбрости высказать свое мнение, даже когда он просил об этом. Именно это качество: говорить то, что думаешь, – и пробудило его интерес к мисс Свифт. Светские дамы умели сделать губы розовыми, а щеки – румяными с помощью белил и красок, а у мисс Свифт все было естественным.

Познакомившись с управляющей агентством по найму, Бенедикт вдруг понял, какую женщину хочет видеть своей женой. Она должна не только делить с ним постель, но и уметь поддержать беседу. Среди готовых на все содержанок и вдовушек такие ему не попадались.

Бенедикт усмехнулся. Возможно, он потому и ухитрился прожить так долго, что вовремя порвал с любовницами, выпивкой и игрой. Теперь, в свои двадцать восемь, он, похоже, опять готов наслаждаться всем, что предложит ему жизнь, но на сей раз не пускаться во все тяжкие.

Поскольку из-за дебюта сестер ему придется посещать все мероприятия сезона, стоит, пожалуй, задуматься о поисках такой леди, которая могла бы пробудить в нем не только плотский, но и интеллектуальный интерес. На балах будет множество молодых дам: есть из кого выбрать. Может, удастся отыскать такую, которая заинтересует его так же, как эта мисс Свифт.

Она не побоялась говорить с ним откровенно, разве что постеснялась признаться в финансовых трудностях.

Смущала ее и необходимость объяснять ему все обстоятельства своей жизни, хоть и напрасно: ее вины в обрушившихся на нее бедах нет. Молодой женщине очень непросто самой заботиться не только о себе, но и о сестре. Подумать только: она совершенно одна, но все же справляется со всеми трудностями. Это чертовски его впечатлило. И как держалась! Бенедикт не мог себе объяснить, что с ним творилось, но чем больше она убеждала его, что не сможет опекать его сестер, тем упрямее он настаивал на своем. Она продолжала твердить, что никогда не была компаньонкой, но он уже решил, что именно она нужна Саре и Вере.

И больше для него ничто не имело значения, в том числе и то, что общество действительно может посчитать ее слишком молодой для компаньонки леди-дебютанток. Гриффин тут же представил выражение ужаса на лицах вдов и старых дев, и это вызвало у него едва ли не злорадную улыбку.

В обществе слишком хорошо его знали, чтобы ожидать меньшего.