Прошлой ночью с герцогом

Возможно, он сделал неосторожное движение, издал какой-то звук или она просто ощутила его присутствие, но, так или иначе, привлек ее внимание. Странное тепло разлилось внутри, когда их взгляды встретились. Он едва успел заметить нечто вроде потрясения или изумления в глубине ее глаз. Хоть она и скрыла все эмоции, дерзко вскинув подбородок, легчайший румянец на щеках доказывал, что все это ему не привиделось.

На мгновение она была явно поражена или смущена при виде незнакомца, не только наблюдавшего за ней, но еще и внимавшего ее смелым наставлениям.

Она смотрела на него с тем же откровенным любопытством, что и он – на нее, и Гриффин понимал, что она старается уяснить, что он успел услышать.

Ничего, пусть пока гадает. Ему хотелось посмотреть, станет ли она защищать свои довольно жесткие взгляды на воспитание, и если станет, то каким образом. А дама тем временем глубоко вздохнула, словно впитывая уверенность и силу, которую проявляла с того момента, как он впервые услышал ее речи, и, откашлявшись, совершенно спокойно сказала:

– Мисс Пенниуэйт, мы продолжим этот разговор немного позже.

Сейчас вы должны вернуться на место службы, но с более решительным и твердым настроем. Уверена, что у вас все прекрасно получится.

С этим напутствием дама поправила шаль, обошла стол и медленно, но уверенно направилась к Гриффину, словно хотела дать ему время рассмотреть ее прелестное лицо с белоснежной тонкой кожей, золотисто-карими глазами в обрамлении длинных темных ресниц с тонкими, изящно очерченными бровями.

Она тоже не сводила с него прямого, бескомпромиссного взгляда.

Какие чувственные у нее губы! Какой изящный маленький носик!

Непонятно почему, но ему вдруг захотелось наклониться, поцеловать кончик этого носика и прошептать: «Молодец!»

Уголки прелестного ротика слегка приподнялись в официальной улыбке. Очевидно, она давала ему понять, что все им услышанное – или неуслышанное – не изменит ее отношения к нему. Такая быстрая смена поведения и позабавила его, и впечатлила.

У него было такое чувство, что она не знает, насколько разоблачила себя за столь короткое время, но до поры до времени он держал свои соображения при себе.

Гриффин осознал, что его тянет к ней, да так, как давно, очень давно не тянуло ни к одной женщине, и причина явно не только в ее неброской красоте. И еще он подумал, что никакая они не мисс Мейми Фортескью: слишком молода, хоть и смотрела на него твердо и спокойно.