Бог в человеческом обличье

– Долбаные уроды, – выругался Илья, прижимая край полотенца к ранке на губе.

Внутри клокотала плохо подавляемая ярость. Он снова открыл кран и сунул голову под холодную струю.

В комнате его ждал сюрприз. На полу у кровати стоял поднос с едой. Рядом валялась пара лейкопластырей.

– Охренеть, какая забота! – Он еле сдержался, чтобы не пнуть поднос ногой. В конце концов, если он останется без жратвы, хуже будет только ему.

Крестовский наматывал круги по комнате, пытаясь унять раздражение.

Еще недавно он воспринимал похищение спокойно, если не сказать легкомысленно. Да, его заперли в пустом подвале, но ведь ничего плохого не делали. В глубине души он даже аплодировал похитителям за смелость. Что бы ими ни двигало – они ребята отчаянные. Илья уважал это качество. Он полагал, что сможет найти с ними общий язык и договориться. Теперь он уже не был так сильно в этом уверен.

Он снова разозлился из-за отсутствия плеера. С музыкой легче успокоиться. Ну вытащили бы из телефона сим-карту и отдали бы обратно! Почему нужно лишать заложника даже элементарных развлечений? Желудок скрутило – то ли от возмущения, то ли от голода.

Илья посмотрел на поднос с едой. В одноразовом контейнере остывала картошка с мясом и овощами, в бумажном стаканчике – суп. Он сел на пол и подвинул поднос к себе.

Пища благотворно отразилась на настроении. После сытного обеда проблема показалась не столь драматичной. Негодование и обида притупились, на смену напряжению пришла усталость.

Илья заклеил лейкопластырем ссадины на запястьях и перебрался на кровать.

Наверное, стоило бы прикинуть новые версии произошедшего, но сил на это не осталось. Обстановка угнетала и высасывала энергию. Да и до чего он мог додуматься, не имея минимальной информации? Нужно ждать и надеяться, что со временем ситуация прояснится.

Попробовал задремать, но сон не шел. Мысли вертелись вокруг Марины. Как она отреагирует на звонок похитителей? Как поведет себя? Не надумает ли сообщить в прессу? Шумиха Илье Крестовскому сейчас совсем не нужна.

Раньше ему нравилось внимание журналистов. Раньше ему было что сказать. А сейчас нет.

Черт побери, как это произошло? Как он утратил способность облекать эмоции в музыку и слова? Ему всегда давалось это легко, играючи. Он просто садился за фортепиано или брал в руки гитару – и мелодия рождалась сама, он лишь воспроизводил ее.

Они встречались с Мариной две недели.