Будда слушает

 – Барбара удивилась тому, как спокойно прозвучал ее голос. Как будто ее второе, скрытое «я», о котором она доселе не подозревала, неожиданно прорезалось из глубины подсознания. И это второе «я» руководствовалось одним лишь разумом, напрочь отвергая любые, мешающие здравому смыслу эмоции.

– Похоже, тебе уже лучше. – Джейк поднялся. – Не беспокойся, я все устрою.

– Угу.

– Давай. Поспи, если получится.

Он уже стоял в дверях, когда Барбара окликнула его:

– Зачем тебе это надо?

Он задумался, хмыкнул.

– Может, меня возбуждают дамы в беде? Не знаю.

Поразмышляю об этом позже, – и захлопнул за собой дверь.

Недопитый чай давно остыл, от неудобной позы спина затекла. Барбара заставила себя встать с кресла, поставила кружку в раковину.

Что же ты наделала! Чтожетынаделала?

Происходящее совсем не походило на реальность, по крайней мере, ту реальность, к которой она привыкла. Барбара никогда не нарушала закон. Даже дорогу в неположенном месте редко перебегала. Когда одноклассники курили за школой косяк, она тренировалась.

Когда подружки воровали в торговом центре всякие мелочи, она готовилась к экзаменам. Когда ровесницы делали первый аборт, Барбара только-только поцеловалась с мальчиком. А пару часов назад она убила человека и позволила какому-то мутному типу запихнуть в багажник труп, чтобы затем уничтожить его и скрыть улики.

Откуда вообще взялся этот Джейк? Почему предложил ей помощь – и, что куда важнее, – почему она согласилась? Не потому ли, что в глубине души сама жаждала скрыть содеянное? Возможно, на поверку, она не такой уж порядочный человек? Порядочный человек не побоялся бы ответить перед законом за совершенное преступление.

Странное дело – почему она не бьется в истерике, не размазывает сопли по лицу? Все еще пребывает в шоке?

Она пошла в ванную и отшатнулась от зеркала – ей показалось, что на нее глядит покойница. Под глазами черные круги, волосы растрепаны и взгляд пустой, стеклянный.

Барбара содрала с себя футболку, залезла в ванную и долго стояла под душем, ни о чем не думая, впав в прострацию.

Вытерлась на автомате, погасила свет. В спальне расстелила постель и рухнула на кровать, как подкошенная. Перед тем как окончательно отключиться, она внезапно поняла, что это ее последняя свободная ночь. Завтра утром за ней приедет полиция. Ее арестуют и упекут в тюрьму до конца ее дней.

Прости, папочка, я не нарочно.

В небе над Милуоки вспыхивали редкие молнии, расчерчивая неоновые зигзаги на черном полотне.