Гроза над морем

Вопреки обычному ходу битвы, капитан сражался рядом с остальными. Стрелял, сбивая противников с борта, кашлял от порохового дыма, вместе с пятью матросами защищал путь к задней части корабля.

"Исида" не была уже новой шхуной, но нападений еще не переживала. Теперь матросам приходилось отстреливаться из личного оружия или драться на шпагах и ножах. Все понимали, что в долгой схватке с хорошо вооруженными и подготовленными пиратами им не выстоять. На носу корабля уже падал верхний парус, шкоты которого были неосторожно подрублены.

Кого-то придавило тяжелыми снастями, кто-то свалился в море…

На борт "Исиды" взбиралось все больше и больше захватчиков. Двери, ведущие в трюм, уже сломали, и пираты, посланные за добычей, выносили оттуда в тканевых мешках деньги и драгоценности. Когда по лестнице поднимался последний, Янис бросился ему наперерез, ударом ноги выбил из его рук небольшие мешочки. Со звоном раскатились по палубе монеты и камни. Пока парень пытался кое-как их собрать, капитан обхватил его за пояс сзади, подтащил к борту и сбросил вниз.

Глухой вскрик, короткий всплеск… Медлить было нельзя: сзади уже были новые противники.

Янис умел драться и в юности даже любил, но единственное, чего не мог стерпеть – драки не по правилам. Когда нет времени обращать внимания на правила, то нет времени даже помнить о том, что ты – человек и поступать должен по-человечески. Четверо окружили капитана. Сквозь гул и грохот сражения он слышал, как рвутся паруса, разрезаемые ножами, как трещат надсадно галсы и ванты, только один раз обернулся в сторону своей каюты и увидел, как высокий пират в коричневой треуголке выбивает дверь, а двое других почтительно пропускают его вперед.

Бездна и все ее темные! Марта!

Одной доли секунды, пока капитан отвлекся, оказалось достаточно, чтобы метким выстрелом почти в упор попасть ему в руку, сжимающую эфес шпаги. Янис крепко ругнулся, от резкой и неожиданной боли пальцы разжались, оружие выпало на доски палубы и ускользнуло из поля зрения.

Янис выхватил из-за пояса нож левой рукой, но он всю жизнь управлялся правой и левой не владел совсем.

Биться врукопашную одному против четверых не представлялось возможным. Когда на него навалились и сзади, и спереди, он неловко полоснул ножом по чужой руке, ударил кого-то локтем в грудь, но не устоял на ногах и завалился набок. Тут же его вздернули наверх – он на мгновение задохнулся от крепко стиснутого воротника, – и разгоряченное лезвие скользнуло по шее.