Миньон, просто миньон…

Мужские бубенцы! Я захихикала и махнула щеткой в сторону кровати.

– Так у тебя забрали голос!

Стебельки ожили, выпустили из узелков еще какие-то лозы, сплелись, принимая форму человечка, похожего на детскую куклу.

– Сядь здесь, – человечек похлопал по постели ручкой. – Жестами-то ты можешь мне отвечать?

Я кивнула и присела, положив щетку около себя.

– Ты понимаешь, что я не причиню тебе никакого вреда?

Я пожала плечами.

– Не понимаешь или не уверена в обратном?

Я подняла вверх два пальца.

– Значит, второе. Что ж, давай по порядку. Меня создали подгорные цверги с тем, чтоб я служил тебе. Это понятно?

Я кивнула.

– У каждого сложного артефакта, а я, дево-граф, очень сложный артефакт, существуют некие миссии, которые они должны исполнять в течение своей жизни. Сейчас моя задача – служить тебе бубенцами, охранять, наблюдать и направлять. Ты просила Брока просветить себя?

Брок – так называл Караколь Папашу. Да. Конечно же просила.

Я мелко закивала.

– Ну вот мы и подошли к доказательству: артефакт, созданный для просвещения, не может причинить тебе вреда. Просто потому, что зло и знание ходят разными дорожками.

Тут мне захотелось возразить. Жизненный опыт, знаете ли, просто вопиет об обратном. Предположим, некие ученые создают сильный яд, которым тут же начинают травить всех направо и налево. Или некие механики разрабатывают осадные орудия, сразу же идущие в дело. Для владельца орудия это, наверное, благо, а для жителей и гарнизона замка, который ими осаждают, – зло.

Но пытаться вести этическую дискуссию, имея возможность отвечать только «да» и «нет», – дело глупое. Поэтому сентенция бубенцов удостоилась моего «да».

– Оно перестало меня бояться, – вздохнул артефакт. – Кстати, мне не нравится называть тебя – «оно». Кем ты предпочитаешь быть, мальчиком или девочкой?

Я показала два пальца, а потом подумала, что лучше мне быть все-таки графом.

Ну, хорошо. Я для него – дева, скорбная умом дева. А он тогда пусть будет Болтун, потому что болтает. Логично?

– А если ты перестала бояться, малышка, подумай и покажи пальцем, куда именно я должен тебе прирасти.

Я замотала головой, руками и даже, кажется, ногами.

Куда он должен был прирастать в моих дурацких фантазиях, я помнила прекрасно, и совершенно этого теперь не хотела.