Кисейная барышня

И чтоб выяснить это, многого не понадобилось, всего лишь посетить библиотеку да полистать подшивки местных газет.

Я тогда разозлилась на кузину до крайности, до того даже, что послание родителю сочинила покаянно-повинное. Так, мол, и так, написала, подвела тебя Серафима непутевая, до седых волос мне теперь в девках сидеть. Господин Абызов тогда ответил мне быстро и, по обыкновению, кратко. Велел никуда с Руяна не отплывать, новостей ждать и его фамилию по возможности не позорить.

– Ну что там еще?

Слова няньки отвлекли меня от воспоминаний.

Я принялась за другие письма. Они были из Мокошь-града, от двух незнакомых друг с другом человечков, коих нанял мне в помощь батюшка. Один служил в газете, судя по излишне цветистому слогу, в должности невеликой, навроде переписчика, а другой, немногословно-деловитый, имел дело с учетом приезжающих и отъезжающих.

Быстро пробежав глазами корреспонденцию, я зашуршала газетой.

– Дождались, Маняша!

– Кого?

– Его! – Я развернула к няньке газетный лист, с которого смотрел на Маняшу бравый гусар.

 – Сиятельный князь Кошкин!

– Экий, – обвела она кончиком пальца эполеты и уложенные волной волосы, – ладный. А он точно неженатый, с такими-то усиками?

– Точно, – кивнула я. – И теперь ненадолго.

– Глаз у него уж больно нахальный.

– Вот еще только глазами мы с тобой не перебирали, – фыркнула я. – Да с его титулом вообще никаких глаз не нужно!

– А можно других посмотреть?

– Бери, что дают! – от возмущения я даже руками всплеснула.

– Да кто же мне его даст? – расхохоталась нянька. – Ты, чадушко, совсем уж умом тронулась, как я погляжу. Да и с батюшкой твоим на пару! Где это видано с первым встречным под венец бежать. Да еще неизвестно, сам-то он захочет.

– Не захочет – заставлю. – Твердо сказала я. – Абызовы отступать не привыкли.

– Это уж точно, – согласилась Маняша. – Карп-то, батяня твой, завсегда наверх лез. Мне матушка сказывала, многие наши девки захомутать его хотели, как в возраст вошел.

Да только он всем отлуп давал. Желаю, говорил, дворянского роду супругу иметь. Он тогда только первый заводик обустраивал, так что многие пальцами у виска покручивали. А как Бобыниных дочку к алтарю повел, так крутить и перестали.

Я вздохнула. Маменьку свою мне было жалко. Батюшка женился без любви, а она… Ну не из-за денег же она за ним пошла, точно не из-за них. Ни людей не побоялась, ни молвы, ни проклятия родительского. Бобынины от нее тогда отреклись.