Сыскарь чародейского приказа

Значит, что мы имеем? Троих подозреваемых. Или все же двоих? Элеонора вон как за общее дело радеет – может, ее можно вычеркнуть? Ан нет, нельзя. Кабы я, например, злодейство измыслила, первая бы закричала: «Держи вора!» – даже не из хитрости, а из самосохранения.

– Так поможешь нам, барышня Попович?

Я внимательно посмотрела в глаза каждой из трех, затем произнесла:

– Прежде чем я вам свой вердикт озвучу, я дам воришке последний шанс признаться самой.

Хористочки молча переминались с ноги на ногу.

– Клотильда! – я повернула голову в ее сторону.

 – Это же ты сделала?

– Нет! – вскрикнула девушка.

– Но зачем? – недоуменно спросила Жозефина. – И с чего ты это взяла?

– С того, что на ней, – я приблизилась к обвиняемой, – вот этот амулет висит, – я пальцем (маменька бы меня за нарушение норм приличий взгрела, кабы увидела) показала на брошь-капельку. – Называется «навья искра», действует от двух до пяти дней после того, как его от материнской грозди отделяют. Когда у вас прослушивание? Завтра или уже сегодня? Не важно, как раз магии должно было хватить.

А стоит эта безделица, как три коровы в базарный день.

Клотильда плакала, ладонью размазывая слезы по лицу.

– А что этот амулет навий делает?

– Красоту дает, – устало ответила я. – Да такую, чтоб глаз не отвести.

Две невиновные хористочки скептично посмотрели на товарку:

– Что-то он не работает совсем.

– А он избирательно действует – только на мужчин. Вы вон хотя бы на попутчика нашего, Скворцова, внимание обратите: извелся же весь, в вашей Клотильде дыры страстными взглядами прожигая, да и руки распускал, когда думал, что не видел никто.

Клотильда всхлипнула:

– Дуры! Дубинушки стоеросовые! Как же я могла в столицу с вами ехать, с такими красавицами. Я! Замарашка! Вас-то везде возьмут, а меня на выход попросят!

– Да нешто мы бы тебя бросили, – с материнской заботой Элеонора привлекла подругу к груди. – Мы же договорились: все вместе. Тебя попросят – мы следом отправимся. Ну что ты, глупенькая?

Под это воркование я вернулась в купе.

Дело закончено. Пусть теперь сами меж собой разбираются. Купец Скворцов отвел от меня равнодушный взгляд. Ну, понятно: он-то Клотильдушку-красу ожидал, а тут я.

В окне ничего любопытного не наблюдалось, я накинула на плечи вагонный пледик и расправила газету, за чтением которой давеча так бесславно заснула. Прессу я уважала безмерно, прочитывала всегда все, от корки до корки, включая брачные объявления и некрологи.