Сыскарь чародейского приказа

Я представилась в ответ, о цели своего путешествия умолчав, и мы в умиротворяющем молчании вполне спокойно провели последующие полчаса. Чиновники промеж собой бесед не вели. Быстроглазый Мамаев время от времени поглядывал на меня с интересом, в котором, впрочем, ничего мужского не угадывалось. Я читала газету. На восьмой странице ее обнаружился манифест аглицких суфражисток, и я увлеклась, стараясь не упустить ни словечка.

– Позвольте предложить вам чаю, – Мамаев потянулся к заварочному чайнику.

– Благодарю, нет.

В желудке предательски тянуло, мне хотелось не чаю, а баранок, да так чтоб макать их в варенье. Но для этого пришлось бы пересесть – с моего места до стола было далековато, да и положенные по этикету телодвижения я б не исполнила. Кусок вяленого мяса, хлеб и… картошечки печеной… Я мечтательно зажмурилась.

– Интересуетесь?

Пришлось открыть глаза. Мамаев жестом указывал на газету.

– Разделяю взгляды.

– Так вы – суфражистка?

– Именно!

Задремавший было Зорин заворочался в кресле.

– Разных волшебных созданий видеть приходилось, но так чтоб живую суфражистку – ни разу.

Голос у него был низкий, гулкий – настоящий бас; таким, наверное, хорошо оперные арии исполнять.

Я обиделась:

– А каких же видали, позвольте спросить? Дохлых?

– Но-но, барышня, – увалень улыбнулся.

– А если ей не хочется?

– Кому?

– Ну, этой вашей абстрактной женщине. Если она работать хочет или политической деятельностью заниматься? Если у нее таланты в этих областях есть?

– Если нашей женщине дома и семьи мало, значит, мужик при ней завалящий!

Просторечный говорок собеседника меня не раздражал – меня бесили мысли, им высказываемые.

– Значит, по-вашему, целью существования любой женщины являются поиски хорошего мужа?

– Так и искать не нужно. Сам придет, сам найдет, сам замуж позовет.