Сыскарь чародейского приказа

– Я бы тоже не смогла – жизнь заставила…

– Между прочим, я, когда в присутствие на службу устраивалась, могла только три магических знака на вывеске рассмотреть. Мне бы даже и в голову не пришло моноклем воспользоваться. Это же просто гениально!

Теперь осталось, чтоб моей гениальности хватило для того, чтобы меня сюда на службу определили. В голове шумело. Ну что он там нарешает, ирод рыжий? Ну сколько можно думать? Когда нас к нему на ковер позовут?

На ковер нас не позвали. Дверь раскрылась неожиданно, как от толчка, Крестовский вышел из нее с видом короля на променаде:

– Вы остаетесь служить в чародейском приказе, госпожа Попович, – провозгласил он, – но с некоторыми оговорками.

Первое: я даю вам испытательный срок, тот самый один шанс, которого вы у меня так экзальтированно требовали. Два месяца вы работаете у нас, я наблюдаю, и по факту вашей работы приму решение. Второе: бегать за преступниками с револьвером вам запрещается, у нас и без вас есть… шуты гороховые для этих дел. Третье: рабочее место ваше будет здесь, – он обвел широким жестом захламленный письменный стол. – Наведите порядок и немедленно приступайте. Для начала будете помогать Ольге Петровне с документами. Надеюсь, на вашей родине вас научили скорописи и обращению с самописцем. Засим все. За жалованьем обратитесь в приказное казначейство, вам там какие-то подъемные положены.

И король в сопровождении свиты удалился. Сама свита – Эльдар Давидович Мамаев – всячески выражала удовольствие от монарших решений, не забыв, впрочем, подмигнуть мне и Ляле, отчего я устало скривилась, а Ляля зарделась, как маков цвет.

Перфектно!

– У тебя получилось! – Ляля захлопала в ладоши. – А у меня теперь есть подруга и наперсница.

– Не совсем, – я отставила уже пустой графин. – Выгонит он меня после испытательного срока.

– Почему?

– Поскольку ни самописцем, ни скорописью я не владею. На моей родине предполагалось, что сыскарь как раз с револьвером за преступниками бегать обязан.

– Пустое, – Ляля захихикала. – Невелика наука. Я тебя в два счета обучу.

Ольга Петровна оказалась вполне свойской барышней. То, как быстро она перешла со мной на «ты», с какой готовностью предложила помощь, немало меня к ней расположило. Была она затюканной обилием в приказе великих чардеев, бравых вояк и просто приятных глазу мужчин. А мужчин Ляля любила, но боялась.