Новые приключения Конька-Горбунка. Сказка для всех возрастов

Горшечник блеснул золотыми зубами, окинул немца с головы до пят.

– А по пять? Ферштейн?

Немец изобразил удивление, отчего стал похож на индюка.

– А по три? – решил торговаться немец.

Садко устал, ноги уж не держали, хотелось есть, пить, голову приклонить.

– Дяденька, в подмастерье возьмете? – спросил Садко у горшечника.

Но видать голос у Садко был так слаб, что горшечник на него и ухом не повел.

– А поди – поищи! Четыре! – азартно кричал горшечник немцу в толчее шумной ярмарки.

– Три – и то красный цена! – возражал ему немец.

– Дяденька! – взмолился Садко.

Но горшечник видит перед собой только немца.

– Прочные!

– Три с полтиной!

– Всем горшкам горшки!

– Четыре!

Садко тяжко вздохнул и заметил поблизости лапотника с товаром.

Ох и лапти! Красота! Плотненькие, блестящие! Лапотник наливает в лапоть щи, из лаптя на землю – ни капли! Садко сглотнул слюну.

– Моими лаптями щи хлебать, да по земле ходить – как по небу летать!

– Дяденька, в подмастерье возьмете? – кинулся к нему Садко.

– Уйди, нищета, не видишь – ярмарка!

Садко совсем поник, опустил голову, идет, куда толпа несет.

И вдруг слышит Садко струнный перебор. Огляделся – ай, гусли! Сердце забилось часто-часто! Отец ни за что не хотел ему гусли покупать, противился: негоже здоровому лбу музыку тренькать!

Забылся Садко, шагнул к гуслям, взял в руки, любуется да прилаживается.

– Эй, товар деликатный. Или берешь, или не трожь! – прикрикнул торговец и отобрал инструмент.

Садко вытащил монету, которую ему отец-мельник в дорогу дал.

– Вот…

Глянул торговец на монету и фыркнул:

– За такие деньги – только так! – поднес к губам глиняную свистульку, и дунул в нее.

Садко вздохнул.

– Ладно, можешь подержать, – смилостивился торговец.

Садко осторожно взял гусельки, коснулся рукой струн – и будто ветерок загулял по золотой речке. Садко другой раз коснулся струн – и будто вынырнули из речки серебряные рыбы. Затосковало сердце Садко, и стал он петь…

Ах, что тут случилось с ярмаркой! Вся торговля встала.

Кто протягивал деньги, кто – товар, все замерли. Песня Садко полетела над рыночной площадью, а оттуда в дома, в окна, да выше крыш! И так одиноко было Садко в центре новгородской толпы, что голос его зазвенел как птица…

И тут у горшечника лопнули все горшки.

– Тьфу! – огорчился горшечник.

Садко замолк. На ярмарку упала тишина. А через миг ту тишину порвал звук брошенной кем-то золотой монеты.