Новые приключения Конька-Горбунка. Сказка для всех возрастов

Монета подкатилась к ногам Садко. Певец поднял голову – и ахнул. Перед ним стояла девушка невероятной красоты: руки белые, очи черные. Девушка сверкнула глазами на Садко, и пошла прочь. А толпа перед ней с восторгом расступалась, только шепот стоял: «Любава-то еще краше стала!».

– Любава…

Садко смотрел вслед Любаве, открыв рот. А за красавицей сгибалась под тяжестью полной корзины служанка Чернавка. Чернавка семенила за хозяйкой, да все оглядывалась на Садко.

– Постой, Любава!

Но красавица продолжала шаг.

Садко поднял золотую монету, кинул ее торговцу, гусли заправил за спину и – следом! Но куда там, толпа за Любавой уж морем сомкнулась, поди – догони!

И тогда Садко вскочил на прилавок и напропалую полетел прямо через товары! Затрещала посуда, раскудахтались куры, рассыпалось зерно! В переполохе тощий воришка стащил у толстого немца кисет с деньгами.

– Держи вора! – крикнул хитрый воришка, указывая на Садко.

Немец всплеснул руками, обнаружив пропажу. И вся толпа, что была на ярмарке, понеслась за Садко, решив, что тот и вправду – вор.

Эх, люди, люди…

Вот вылетел Садко на улицу, Любава уж далеко – в проулок сворачивает, Чернавка за ней идет, на Садко озирается.

– Любава!

А с другого проулка, значит, на эту улицу как раз свернул Василий на дюжем коне. Рядом француз семенит на тонконогой лошадке.

– Ваш сиятельств должен иметь хороший европейский манер!

Василий слушает да зевает.

– А не быть как грубый русский мужик!

– Да и надоел же ты мне, лягушка!

И тут замечает Василий Садко и бегущую за ним толпу.

Все на одного! Не порядок! Глаза у Васи загорелись, спрыгивает он с коня, рукавчики засучивает.

А француз все, знай, талдычит:

– Вся Европ хотеть с Новгород торговать. Но как торговать, когда вы так диковать?!

И тут, наконец, француз замечает, что прямо на них с Василием несется парень с гуслями за спиной, а там и вся ярмарка!

Француз, как статуя, замер, глаза по плошке! Глядь, а Вася уже в охоточку толпу раскидывает направо, налево! Эть! Эть!

– О, mon dieu!

Тут француз в себя пришел.

И дал деру. То есть кинулся галопом назад – в палаты княжеские.

А в палатах Фома и Лука стояли да вздыхали возле трона княжеского. На спинке трона небрежно висела княжья шапка с каменьями и горностаем.

– Вечно Васька её где ни попадя бросит! Нет у него к власти никакого уважения! А ведь ему через неделю – престол занимать! – говорит Лука.

– Кончилось время нашей опеки.