Цербер-Хранитель

Один тот факт, что Харон велел обращаться к нему на «ты», обнадеживал.

– Замучился непротивляться. – Мирон помотал головой. – Он называет айкидо балетом. Представляешь?

– И лезет на рожон? – Харон посмотрел на него тусклым, лишенным всякого интереса взглядом.

– Еще как лезет. – Мирон кивнул.

– Ну так сделай ему приятное, прими вызов.

– А как же непротивление злом насилию?

– А у него получится причинить насилие?

– Нет, – ответил Мирон, не задумываясь.

– Ну, тогда не вижу моральной дилеммы.

Вообще-то, самого понятия «моральная дилемма» для Харона не существовало.

Он не ставил себя над обществом, но он, однозначно, был вне общества. Наверное, поэтому так упорно отказывался жить по его законам.

– Савик Мусаилович не одобрит.

– Савику Мусаиловичу совсем не обязательно знать обо всех твоих жизненных перипетиях. Я сегодня в одиннадцать вечера приду в клуб. Могу поучить тебя разумному непротивлению.

Вот это было настоящее чудо! Одно дело – наблюдать за тренировкой Харона и совсем другое – стать его спарринг-партнером!

– Я приду, – сказал Мирон, изо всех сил стараясь, чтобы Харон не заметил его радости.

В то время, ему хотелось быть похожим одновременно и на Савика Мусаиловича, и на Харона. В то время проявление эмоций казалось ему слабостью.

И Харон той же ночью показал ему, как нужно «непротивляться» в случае с Женьком и подобными ему персонажами. И той же ночью Харон дал ему свое благословение на чуть более активное «непротивление».

С Женьком Мирон разобрался на заднем дворе школы спустя несколько дней после той тренировки.

Разобрался без свидетелей, тихо и почти ласково уложив его лицом в песок, не сломав ни единой косточки, не оставив ни единого кровоподтека. Женек не поверил. Даже лежа мордой в землю, он продолжал считать случившееся случайностью. Пришлось повторить. Сначала один раз, потом второй и третий. На четвертый раз под одобрительное улюлюкание невесть откуда взявшихся одноклассников Женек признал, что «непротивление» куда эффективнее грубой силы, и пообещал оставить наконец Мирона в покое.

Он оставил, но ненадолго. Ровно через месяц попросил, чтобы Мирон взял его с собой в спортклуб, познакомил с тренером. Мирон и взял, и познакомил, хотя прекрасно понимал, что скажет про Женька Савик Мусаилович. А скажет он, что парню поздновато ступать на этот путь. Но так же Мирон прекрасно понимал, что если парень решит вступить на него вопреки всему, Савик Мусаилович не откажется его тренировать.