Мать четырех ветров

– Зиг, я же везде про своих родителей сведения искала – и расспрашивала, и Иравари кучу документов перерыла…

– Ну, как твоя демонесса умеет информацию добывать, я осведомлен. А также о качестве этой самой информации.

– Она, конечно, не идеальна, – согласилась я, – но архивы клана Терра уже, наверное, назубок знает.

– Поговори с дедом.

– Не обещаю.

– И второе: про Мануэля Изиидо забудь. Это очень неподходящее для тебя знакомство, неподходящее и опасное.

Я неожиданно зевнула.

Все-таки послеобеденный сон неглупые люди придумали. Неплохо было бы сейчас часок-другой подремать. Конечно, если бы еще поесть перед этим получилось.

– Забуду, честно забуду. Через седмицу наверняка, а через две – как пить дать.

Нежиться в сильных мужских объятиях было приятно, я откинула голову, прислонившись затылком к шершавой ткани колета.

– Зиг, а ты знаешь что-нибудь про «Мать четырех ветров»?

– Это что еще такое? – сонно переспросил огневик.

 – Какое-то стихийное заклинание?

– Мне кажется, скорее, некий предмет, возможно – артефакт. В одном разговоре недавно всплыло, а я уточнить не успела.

– Хочешь, чтобы я расспросил ректора или посмотрел в тайном архиве?

– Ты меня очень этим обяжешь.

– Маленькая интриганка.

– Бесстыжий льстец…

Издали донеслись два колокольных удара, потом еще два.

– Мне пора, – прошептал Зигфрид. – С сожалением вынужден признать, драгоценная донья, что наша прогулка подходит к концу.

– Ты иди, мне еще хочется здесь побыть. – Я с неохотой высвободилась из его длинных рук. – Все равно еще часа два результатов дожидаться.

– Хочешь, я закажу для тебя в канцелярии разрешение на свободный вечер? В городе появился известный кукольник, и сегодня он будет выступать на площади Розы.

– Было бы неплохо, – оживилась я. – Куклы какие, перчаточные? Ну, их еще здесь буратини называют.

– Не интересовался такими тонкостями, – пожал плечами огневик.

 – Вот вечером и посмотрим. Договорились?

Я широко улыбнулась и кивнула, а потом долго провожала взглядом сутуловатую фигуру, неспешно спускающуюся с холма.

– …Кляйнерманн все так же норовит залезть под каждый каблук, попадающий в поле его слабого зрения.

Тягучая интонация, мед и сталь. Я резко развернулась, чтобы, как в пропасть, рухнуть в синюю глубину его глаз. Манящих, пугающих, родных, но таких холодных сейчас.