Ничего личного

– Вы простите его, милая барышня! – смущенно пробубнил громила. – Вообще-то он смирный. Видно, на солнышке перегрелся.

Катя ничего не ответила, даже не обернулась…

В медпункт Андрей не пошел, задавил в себе тревожный порыв. Рыжая, при ее профессии, запросто могла болеть чем-нибудь этаким – венерическим. Она же его укусила! Вот где темперамент! Хотя при чем тут темперамент? Это профессиональное. Она же садомазохистка. Даже скорее садистка, чем мазохистка. Может, для нее нет большей радости, чем вырвать кусок плоти из тела несчастного мужика!

За ужином Андрей был мрачен и неразговорчив.

Ел без удовольствия, украдкой бросал на рыжую хмурые взгляды. Рыжая, в отличие от него, ужинала с аппетитом, слушала болтовню блондинистой соседки, изредка кивала. На Андрея не смотрела. Зато смотрела соседка. И когда поймала Андреев взгляд, улыбнулась кокетливо и призывно, а потом что-то зашептала на ухо рыжей. Восхищалась, небось, его неземной красотой и мужественностью. А рыжая брезгливо поморщилась, сказала что-то, наверняка, какую-то гадость, потому что блондинка вдруг ахнула, прикрыла рот пухлой ладошкой и посмотрела на Андрея теперь уже с нескрываемой жалостью. Значит, точно гадость.

Андрей отложил вилку, встал из-за стола.

– Куда? – спросил Сема, не отрываясь от еды.

– Старику звонить. – Если уж портить настроение, то окончательно и бесповоротно.

Сема перестал жевать, посмотрел с сочувствием.

– Ни пуха ни пера, – сказал после драматичной паузы.

– К черту…

* * *

В отделении милиции Андрюхе не дали даже словом перемолвиться с Ленкой. Ее, переставшую наконец плакать, но все равно дико озирающуюся по сторонам, увела с собой какая-то тетка в милицейской форме. Все, что происходило потом, когда худенькая Ленкина фигурка растворилась в полумраке длиннющего коридора, Андрюха помнил смутно. Кажется, его осматривал врач. Потом какие-то люди в форме выдергивали его из блаженного забытья, задавали вопросы, на которые у него не было ответов.

Андрюхе вдруг стало все равно, какую статью дадут и на какой срок посадят. Он убил человека. Прямо на глазах у Ленки. Врач сказал, что у нее шок, и при этом смотрел на Андрюху с нескрываемым отвращением.

Он виноват. В том, что убил. В том, что из-за него Ленка должна мерзнуть в милицейском участке, дрожать и отвечать на вопросы незнакомых людей. Одно дело – он, хулиган, прогульщик, двоечник, а теперь еще и убийца. Он это заслужил.