Ничего личного

Он это прекрасно понимал, но все равно протер горлышко бутылки рукавом и вылил в себя остатки водки…

…Осень пришла внезапно, словно и не было зимы, весны, лета, словно кто-то вычеркнул целый год из его жизни и оставил только осень – сырую, промозглую, ветреную. Сергей Алексеевич снял руки с руля, нашарил в «бардачке» пачку сигарет, закурил. С того места, где он припарковал машину, хорошо просматривалась панельная пятиэтажка. Обычный серый дом, какими застроена большая часть этого захолустного городка. Некрасиво, неудобно, убого… Странно, что раньше он не замечал этого убожества.

А теперь вот заметил. Может, потому, что в этой пятиэтажной хрущевке жил его сын?

Они не виделись почти год. Этого времени Сергею Алексеевичу хватило, чтобы все взвесить и принять решение. Сережа его единственный ребенок. И что бы тот не натворил, нельзя оставлять его без поддержки. Нельзя позволить своему сыну заживо сгнить в этом гиблом месте.

Разнорабочий, подумать только! Отказаться от блестящих перспектив, от карьеры дипломата, чтобы стать разнорабочим! И ради кого? Ради женщины, лаской заманившей в ловушку, обрезавшей крылья, лишившей мечты.

Ради женщины и ее выродка, которого Сережа по какому-то чудовищному недоразумению считает своим сыном. Сергей Алексеевич отыскал глазами четвертый этаж. Вон она, их квартира. Серые, давно некрашенные оконные рамы, простенькие занавески, ползунки и распашонки, развешанные на балконе…

Он сделал последнюю затяжку, выбросил окурок в приоткрытое окно. Сын должен скоро вернуться со смены.

Отец подождет его возле дома. Мысль, что можно выйти из машины, подняться на четвертый этаж и позвонить в дверь, он отмел сразу. Там, на четвертом этаже, женщина, отнявшая его единственного сына, и ребенок, зачатый бог весть от кого. Ему нечего там делать.

Было и еще кое-что. Где-то в самых потаенных уголках души притаилась мысль. Что, если ребенок окажется похожим на Сережу, настолько похожим, что не останется никаких сомнений? Как тогда быть?.. Он знал, как быть: не впускать в сердце эту пропахшую бедностью и безнадегой чужую жизнь.

У Сережи еще все впереди: и карьера, и нормальная семья. А сам он еще понянчится с внуками. Потом, когда все уладит.

Он задумался так глубоко, что не сразу заметил сына. Сережа изменился. Не было больше избалованного мальчишки с длинными волосами и взглядом наркомана. Он как-то внезапно стал взрослым. Короткий ежик волос, заострившиеся черты лица, мозоли и черная меланхолия во взгляде.