Музы дождливого парка

Тридцать лет прошло со дня его смерти, а она продолжает жить с этим свербящим, совершенно иррациональным чувством. – Маленький экскурс в историю, если не возражаете.

Крысолов не возражал. Он смотрел очень внимательно и сосредоточенно, но не на нее, а на что-то видимое только ему одному. За ее спиной…

– Про его вклад в искусство, про его картины и его фонд вы сможете узнать из энциклопедий и Интернета. Я сейчас попробую рассказать о другой стороне жизни Стрельникова, и не перебивайте меня, пожалуйста, Арсений, мне и без того нелегко дается этот разговор.

Он и не думал ее перебивать, он гладил свою собаку и смотрел в пустоту. Может, зря она все это затеяла? Но теперь уже поздно, Ната Стрельникова не из тех, кто отступает.

– Вы видели павильон в парке? – спросила она, гася в пепельнице так и не докуренную сигарету.

– Видел.

– Он необычный. Вы должны войти в него, чтобы понять, что это такое, – сказала она с нажимом, и загашенная сигарета просыпалась серым пеплом.

– Сейчас?

– Чуть позже.

 – Ната стряхнула с пальцев пепел. Вот бы с такой же легкостью стряхнуть с себя все проблемы! Да, видимо, не судьба.

– Савва построил павильон еще до встречи со мной и уже после нашей свадьбы надстроил второй этаж для меня.

– Для вас? – В ровном голосе Крысолова не было и тени интереса.

– На втором этаже что-то вроде домашней обсерватории, с мощным телескопом и выходом на крышу. Я была аспиранткой кафедры небесной механики и гравиметрии астрономического института. Давно, очень давно, еще до брака с Саввой.

Обсерватория – его свадебный подарок.

– А что в самом павильоне?

– На первом этаже была мастерская Саввы. Ну, не совсем мастерская, скорее место для уединения. Иногда он любил там работать, временами задерживался допоздна. Он всегда относился к ним как-то по-особенному, считал, что им не место под открытым небом, что их нужно оберегать от посторонних глаз.

– Кого?

– Муз.

– Муз? – А вот теперь Крысолов удивился или, может, не удивился, а решил, что она свихнулась.

 – Это тех мифических муз, которые воодушевляют творцов на свершения?

– Отчасти. Я сейчас объясню. Савва был человеком увлекающимся, я бы даже сказала, склонным к мистицизму. Он обладал особенным видением мира. Он сам был особенный.

Точно в подтверждение слов Наты, черный бархат неба вспорола молния, где-то над парком громыхнуло – Савва всегда любил спецэффекты…

– Уже скоро, – сказал Крысолов с непонятной, ну точно мальчишеской радостью в голосе.