Пепел феникса

– Ты помнишь, какой вчера поднялся ветер? Он же выл так, что даже дома слышно было, а в мобильнике совсем-совсем тихо. И это тоже еще не все, он потом к моей двери подходил, этот человек. Я отчетливо слышала шаги. Постоял, постоял и ушел.

– Анюта, тишина в трубке и оживший мобильник – это не такая уж странность, скорее всего просто какая-то техническая фишка, а вот то, что этот ненормальный тебя преследует, очень серьезно. Нет, я настаиваю на походе к ментам. Все объяснимо.

– Не все. – Анна встала из-за стола, принялась готовить кофе.

 – Не все, Люб. Когда этот человек мне позвонил, я почувствовала очень сильную боль в руке, точно меня кто-то каленым железом заклеймил, посмотрела на плечо – а он светится!

– Кто светится? – Любаша, которая только что закурила, поперхнулась дымом.

– Феникс! Он сиял красным светом и не просто светился, а еще и пульсировал.

– Может, краска какая флуоресцентная? – пробормотала Любаша, решительно встала и скомандовала: – Пойдем-ка в ванную, проведем следственный эксперимент.

Следственный эксперимент провалился: в темноте татуировка не светилась, зато в Любашиных глазах снова зажегся огонек недоверия.

– Слышь, Алюшина, – сказала она, возвращаясь на кухню, – а может, это все из-за нервов? Или из-за той дури, из-за которой тебе память отшибло?

– Галлюцинации?

– Ага, глюки!

Анна прислушалась к себе. Ей очень хотелось согласиться с Любашей, но каким-то шестым чувством она понимала, что причина не в галлюциногене. Что-то происходило вокруг, что-то неправильное и страшное.

– Нет, – сказала она решительно. – Любаша, это не глюки, я все очень четко помню. И еще мне приснился сон, точно я горю заживо. Очень реалистичный сон, и очень жуткий. И ты же сама сказала, что горелым пахнет. А у меня тут ничего не горело. – Анна снова, в который уже раз посмотрела на свои босые ноги.

– Сон, говоришь? – Любаша, уже почти расслабившаяся, снова подобралась, как собака, взявшая след. К чему, к чему, а ко снам подруга относилась очень серьезно, имела дома несколько сонников и сверялась с ними едва ли не каждое утро.

 – Ты знаешь, Алюшина, а ведь в этом что-то есть! – сказала она уверенно. – Это не простой сон, это – знак, послание.

– От кого послание?

– Ну, откуда ж мне знать?! – она развела руками. – Сны – это такая тонкая материя, тут без ста граммов не разберешься.

– Коньяку налить? – очень серьезно спросила Анна.

– Лучше кофе, – отмахнулась Любаша. – И помолчи пока. Я думать буду.