Сердце зверя

А дед Назар уже не просто сел, а встал на ноги и кнут с плеча сдернул. Чужаки спешились. Были они мордатые, богато одетые и смотрели на втянувшего голову в плечи Ильку.

– Он? – спросил один из них и ткнул в сторону Ильки рукоятью плетки.

– Кажись, похож. – Второй стоял, сунув большие пальцы рук за кожаный ремень. Вид у него был как у настоящего бандюка.

– Берем.

Дед Назар оказался рядом с Илькой раньше чужака.

– Беги, малец, – сказал хрипло и перехватил поудобнее кнут.

И Илька побежал.

Он бежал изо всех сил, не разбирая дороги, стараясь не вслушиваться в свист кнута, громкие крики и отчаянный лай Волчка.

Он мог бы бежать так очень долго, но не успел. Сначала его настигла черная тень, а потом верховой. Крепкая рука на скаку ухватила Ильку за шкирку, перебросила через седло.

– Не ерепенься, – послышался над ухом сиплый голос, а потом и залихватский свист.

Жеребец сорвался в галоп. Сбылась давняя Илькина мечта, вот только счастья она ему не принесла.

Скакали долго.

Ильке показалось, что целый день. В голове ухала кровь, а ребра болели так, что было больно дышать, и, когда его наконец спустили на землю, на ногах он устоять не сумел, упал в серую дорожную пыль, сжался в комок, ожидая, что станут бить.

– Привез, – сказал его похититель.

– Долго вы что-то. Остальные где? – этот голос был ему незнаком.

– Прытким оказался чертенок, насилу угнался. А остальные остались разбираться с его защитничком. Нашелся защитничек. Какой-то колченогий старик отходил кнутом Степку и Демьяна до крови.

Они остались научить его уважению.

– И как, научили? Что-то не вижу я рядом с тобой ни Степку, ни Демьяна.

Прямо перед Илькиным носом остановились сапоги – красивые, блескучие, а потом кто-то снова дернул его за шиворот, рывком поставил на ноги.

Дядька тоже оказался красивый, как его блескучие сапоги, но ни добра, ни жалости в нем не было. Это Илька понял сразу, как понял он и то, что попал в беду, что не отпустят его эти страшные люди ни к деду Назару, ни к мамке.

Не понимал он только одного, за что же с ним приключилось такое несчастье. А дядька крепко сжал его подбородок, потянул вверх, изучая, разглядывая перепачканное в дорожной пыли Илькино лицо.

– Не соврала, – сказал и наконец отпустил Ильку, а пальцы вытер о штанину. – Моя кровь.

– Ваша, Сергей Демидович, тут и к бабке не ходи. Похож малец, – поддакнул Илькин обидчик, который, по всему видать, дядьку боялся.