Сердце зверя

Маячная башня, черная, чешуйчатая, похожая на взметнувшуюся к небу кобру. Дом таких причудливых очертаний, что назвать его человеческим жилищем не поворачивался язык. А еще мужчина, не старый, но выглядящий как старик, такой же странный и неприветливый, как остров. Софья уже почти смирилась, что они ее прогонят, и мастер Берг, и остров.

Не прогнали. Наверное, ей повезло. И чтобы не спугнуть свою хрупкую удачу, всю обратную дорогу Софья благоразумно молчала. Заговорила лишь, когда уже на берегу мастер Берг выбрался из лодки и, не оглядываясь, пошагал по пыльной дороге в сторону леса.

– Август Адамович, куда мы? – Она схватила саквояж со своими немногочисленными пожитками, виновато улыбнулась пареньку, который покрутил пальцем у виска, глядя в сутулую спину мастера Берга, почти бегом бросилась следом.

– Домой, – бросил он, не оборачиваясь.

Несмотря на кажущуюся немощность, шагал он быстро, Софья едва за ним поспевала. Саквояж был тяжелый, а помощь свою мастер Берг ей не предложил, не посчитал нужным.

Да и бог с ним, главное, что кров предложил, а остальное – пустяки. Идти пришлось сначала лесом, потом полем, Софья умаялась и дышала тяжело, как загнанная лошадь. Лето выдалось на удивление жаркое. Или это только тут, в Чернокаменске? В Перми такой изнуряющей жары она не замечала. Впрочем, в Перми она вообще мало что замечала.

Город начался с редких, наособицу стоящих домов, но очень скоро раскинулся неширокими улицами, спрятанными за высокими заборами подворьями.

В Чернокаменск Софья приехала почти ночью, так что город толком разглядеть не успела и вот сейчас всматривалась внимательно, стараясь не упустить ничего важного. В городе не было ничего особенного – обычный провинциальный городок, мало чем отличимый от большой деревни.

Нужный дом Софья узнала сама, без подсказки Августа, по какому-то сиротливому виду, по потускневшим, давно не мытым окнам, облупившимся резным наличникам, по несвойственной обитаемым домам тишине. Мастер Берг немного повозился с калиткой, сказал растерянно:

– Надо же, петли заржавели.

Петли и в самом деле заржавели, скрипнули протяжно, и Софье показалось, что горестно, а мастер Берг вздохнул, распахнул дверь, пропуская гостью вперед. Сам замешкался, словно боялся переступать невидимую границу, и она испугалась, что вот прямо сейчас, стоя на пороге собственного дома, он передумает, посмотрит своим равнодушным, выцветшим взглядом и велит убираться к чертовой матери.