Хозяйка колодца

Почему все они разом решили, что это женщина? Марьяна не знала, но неуемное любопытство и еще кое-что, в чем она боялась признаться самой себе, гнало ее вперед, к медленно отступающей в глубь сада фигуре.

– Подожди! – Морган не слишком вежливо дернул ее за руку. – Не так быстро. Еще свалишься куда.

– Я не свалюсь. – Она высвободилась. – Это возле колодца. Как раз того колодца, про который вы говорили.

– Значит, нас кто-то уже опередил, – буркнул Сотник.

– И я даже догадываюсь кто, – сказал Морган. – Слышите?

Из темноты доносилось едва различимое пение.

– Это дурочка, – Сотник вздохнул, как показалось Марьяне, с облегчением. – Ну, та, которая с коровой.

– Хаврошечка? – Марьяна остановилась.

– Не знаю, Хаврошечка она там или еще кто, но дамочка с явным приветом. С приветом и черной коровой, – добавил Сотник. – Грузила нас с Морганом сегодня у колодца, несла какую-то ахинею про то, что мы разбудили воду.

– Что вы разбудили? – Марьяна прищурилась, всматриваясь в темноту.

– Воду в колодце. Морган ее разбудил, когда сбросил в колодец ведро. А что за имя такое дурацкое – Хаврошечка?

– Это не имя, это прозвище. – Марьяна ускорила шаг. – Она живет при больнице, слабоумная, но безобидная. Помогает иногда на кухне, но большей частью пропадает в саду со своей коровой. Наверное, из-за коровы ее так и прозвали. Сказка такая есть «Крошечка-Хаврошечка».

– Очень смутно, – признался Морган. Он поравнялся с Марьяной и теперь шел рядом. На узкой тропинке места было мало и одному, так что ему приходилось брести по колено во влажной от росы траве. – Это колыбельная, мне кажется, – сказал он, понизив голос.

Да, теперь и Марьяна отчетливо это слышала – колыбельная. Слов не разобрать, но мелодия такая… однозначная, грустная и призывная одновременно. Кто-то там, в темноте, пел колыбельную. В самом деле Хаврошечка?.

– Далеко? – спросил Морган.

– Что?

– Твой колодец.

– Он не мой. Мы почти пришли.

Темнота вдруг изменилась. К звукам колыбельной добавился еще один, странный, непонятный звук.

Ветер. Ветер, которого раньше не было…

И старые деревья, со стоном скребущие вислыми ветвями землю…

А еще стук. Размеренное, гулкое «бом-бом». Как удары колокола…

– Что это? – Впервые Марьяне расхотелось идти вперед, узнавать, кто там, в темноте.