Старинный орнамент везенья

Даже когда злится, все равно красивый. Есенин, сходство почти портретное…

– Утопишь – посадят, – она стряхнула его руку, потянулась за полотенцем.

– А ты никак похудела? – бывший ощупал взглядом ее голое тело.

Похудела – за месяц ровно на семь кило. А что ж не похудеть от такой-то радости?

– Зачем пришел? – спросила она, кутаясь в халат.

– Я здесь, между прочим, живу. Забыла?

– Забудешь тут. – Голова болела так сильно, что даже обида на этого негодяя отошла на второй план. Может, кофе поможет?

Придерживаясь за стены – голова еще и кружилась, – Липа прошлепала на кухню, включила электрочайник: готовить кофе в турке не было сил, лучше просто заварить.

Она поставила на стол чашку, только одну – Олежка обойдется, – села на табурет, сжала виски руками.

– Не ожидал я от тебя, Мартьянова, такой прыти. – Бывший приволокся следом, уселся напротив. – Как же ты дошла до жизни такой? Напилась как свинья, закатила истерику! – Он брезгливо поморщился.

– Пришел мне нотации читать?

– Нет, пришел предупредить, – он подался вперед, – если ты, дрянь, Карину еще раз хоть пальцем тронешь, я тебя по стенке размажу.

Оказывается, крашеную выдру зовут Кариной. Не слишком ли вычурное имечко для девочки из Урюпинска? Или это псевдоним?

– Надо что-то делать с квартирой, – она отмахнулась от его угроз.

– А что с ней делать? – Олег недобро усмехнулся. – Мы с Кариной переедем на свои законные метры и покажем тебе Кузькину мать.

– Ты уже показал. – Закипел чайник, Липа с неохотой встала, заварила себе кофе, насыпала в чашку три ложки сахара.

 – И не надо меня пугать. На твою Кузькину мать у меня найдется один, но очень большой Василий. Можешь мне поверить, он не откажется пожить у меня.

Это был хороший контраргумент, Липа даже мысленно похвалила себя за находчивость. Василия Кузнецова боялись все, кто не знал его достаточно близко. Он работал водителем в бригаде Липы и отличался звероподобной внешностью – Тайсон и Валуев плачут в сторонке – и вспыльчивым характером.

А еще поговаривали, что он сидел за какое-то жуткое преступление. Липа россказням и сплетням не верила и Василия не боялась, ну ни капельки. Видела, как он к людям относится: и к больным, и вообще… Другой водила, бывает, с места не сдвинется, когда надо пациента до машины дотащить, и плевать ему, что в бригаде одни женщины, Липа да фельдшер Алена, и общий вес у них килограммов сто пять максимум. А Василий не такой, его даже просить не нужно.