Старинный орнамент везенья

– Подстраховался. – Липа сделала большой глоток кофе, в упор посмотрела на своего бывшего, некогда горячо любимого мужа. – Ну, так и я подстраховалась. Если ты посмеешь притащить свою лахудру в мою квартиру, я приведу Василия. А он человек сложный, сам должен помнить, если ему что-нибудь придется не по вкусу, расцарапанной мордой не отделаешься. Перелом ребер – это минимум, – она зловеще улыбнулась. – Но ты, дорогой, не переживай. Я бывшего мужа в беде не оставлю, первую медицинскую помощь окажу непременно.

– Сука! – Олежек вскочил из-за стола, табурет с грохотом рухнул на пол, Липа зажмурилась от полыхнувшей в мозгу боли. – Ты еще пожалеешь!

– Я уже пожалела, – сказала она, не открывая глаз. – Пожалела, что связалась с таким подонком, как ты.

– Зря ты так, – Олег перешел на вкрадчивый шепот, – смотри, как бы потом кровавыми слезами не умылась.

– Значит, так! – Липа открыла глаза, сделала еще один глоток кофе и улыбнулась так, что Олежку перекосило. – Еще полчаса назад я собиралась просить тебя о размене квартиры.

Так вот, я передумала. Никакого размена не будет. Можешь приводить свою модельку, а я приведу Василия. Будем жить как в коммуналке, тебе понравится.

– Шутишь? – От перспективы жить под одной крышей со скорым на расправу Василием бывший изменился в лице – аристократическую бледность сменил нездоровый багрянец.

– Не шучу, – Липа отодвинула пустую чашку. – Иди домой, дорогой. Моделька, наверное, уже соскучилась.

Удивительно, но он послушался – ушел, ни слова больше не говоря, только дверью на прощание хлопнул так, что у Липы заложило уши.

Все, хоть маленькая, но победа. Реванш за перенесенные унижения. Появилась надежда, что бывший не притащит сюда свою выдру. Они думали выжить безответную дуру Олимпиаду Мартьянову, а она ударила по ним их же оружием. Вот не станет она разменивать квартиру, и что тогда? Ей нравится мансарда, и камин, и аквариум. Пусть Олежек со своей моделькой теперь покрутятся…

* * *

Лето.

Ну какое же это лето?! Вот в Дакаре лето – тридцать пять в тени. Даже в Париже под тридцать. А тут…

Россия – это какая-то аномальная зона. Здесь все не как у людей. Или он просто забыл, какое тут лето? Почти десять лет прошло, мог и забыть.

Тим сунул обратно в сумку солнцезащитные очки – на кой хрен тут очки, когда солнца нет?! – побрел к автомобильной стоянке. Странно, но от встречи с родиной в душе ничего не шелохнулось.