Ты, я и Париж

Были…

Даже странно, что он пустил в эту жизнь неправильную Тину, знал о ее неправильности и не прогнал. Пилат хороший, внешне черный, а душой белый. Как плохо, что Пилат тоже был, и больше никогда нельзя будет присесть рядом, заглянуть в пронзительные черные глаза и увидеть в них свое будущее. Приходится действовать наугад, впервые довериться «черно-белому» человеку, чужаку…

…Они катались до самой ночи, гоняли по опустевшим автотрассам на немыслимой скорости. На такой скорости, что даже у привычной ко многому Тины захватывало дух.

А Ян не боялся, кажется, он считал себя неуязвимым. Ей бы так…

В половине первого закончился бензин, машина заглохла прямо посреди шоссе. Они два часа просидели на обочине, прижавшись друг к другу, кутаясь в старый, пропахший бензином плед, уничтожая остатки сигарет и глядя на звезды. За городом звезды были необыкновенными. Казалось, что именно здесь, над пустынной автострадой, они настоящие, а городские звезды – это всего лишь их жалкие клоны. Тина немного подумала и поделилась своим открытием с Яном.

Он согласился, посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом и молча кивнул, совсем как Пилат.

Их выручил сердобольный дальнобойщик: отлил бензина, немного, чтобы только-только хватило доехать да ближайшей заправки. А Ян потом сказал, что это очень необычно, потому что дальнобойщики – стреляные воробьи и никогда не останавливаются ночью в пустынном месте. Видимо, им попался неправильный дальнобойщик, с атрофированным инстинктом самосохранения, такой же, как они сами.

Ночевать остановились в мотеле. Тина всегда считала, что мотели – это пошло, убого и аморально, что мотель – это пристанище неудачливых коммивояжеров и отчаявшихся любовников. Эту мысль она тоже озвучила, а Ян в ответ только улыбнулся и сказал:

– Пташка, мы не вояжеры и не любовники.

– А кто мы? – Ответ на этот вопрос вдруг показался ей ужасно важным.

Ян задумался.

– Мы попутчики. Слово «попутчики» есть в твоем списке непристойностей?

– Нет.

– Тогда вперед!

Оказалось, что мотель – это очень популярное место, оказалось, что предоставить им могут только один номер на двоих.

Один номер на двоих – подумаешь! Тина так и сказала, и Ян молча кивнул, соглашаясь.

Комнатка была маленькой и неуютной. Из мебели только скрипучая двуспальная кровать, колченогий стул и обшарпанные прикроватные тумбочки. Тина осторожно присела на самый край кровати, отвернула уголок покрывала, критическим взглядом окинула постельное белье.