Ты, я и Париж

Тина уже все распланировала и даже приступила к реализации кое-каких своих идей. У нее бы все обязательно получилось, если бы не дед. Дед разрушил ее мир и сломал ее саму.

Тина, с пеленок привыкшая к самостоятельности, даже подумать не могла, что в семнадцать лет это право у нее отнимут. Не то чтобы она держала в тайне свои отношения с Мишкой, просто с младых ногтей дед приучил ее к мысли, что ему нет до ее жизни никакого дела. Да и сама она уже давно смирилась, привыкла, что каждый сам по себе. Оказалось, что Тина ошибалась и плохо знала своего деда.

Оказалось, что ему не все равно, с кем спит его внучка. Он так и сказал «спит», выплюнул это мерзкое слово прямо ей в лицо.

Был конец апреля, Тина вернулась домой глубокой ночью. Вернее, это по ее меркам половина одиннадцатого – глубокая ночь, а для большинства ее сверстников – детское время. Она бы вернулась раньше, но полчаса простояла с Мишкой в подъезде. Мишка не хотел ее отпускать, в перерывах между поцелуями тоже говорил про детское время.

А еще про то, что они уже взрослые и встречаются чертовски долго, и вообще, ему уже мало одних только поцелуев. Нет, он ее не торопит и не заставляет, но, когда Тинка-паутинка решит, что им уже пора, он сделает так, чтобы она ни о чем не пожалела.

Она вырвалась из его жадных объятий только в половине одиннадцатого, голова шумела и кружилась от дерзких Мишкиных слов. Он ее не заставляет, но она ни о чем не пожалеет…

Дома ее ждал дед. Он сидел на кухне перед чашкой остывшего чая. Тина точно знала, что чай остыл, чашка не парила, а дед любил чай исключительно горячий, она однажды украдкой отхлебнула из его чашки и обожгла язык…

– Пришла? – Дед не смотрел в ее сторону.

– Пришла. – Остывший чай должен был ее насторожить, но Тина слишком погрузилась в свои мысли.

– Где ты была? – Чай остыл, а изо рта деда с каждым словом вырывались облачка пара. Или это ей только показалось?

– Гуляла. – Тина уже хотела уйти в свою комнату, когда голос деда ожег, точно плетью:

– С кем гуляла?

– Ни с кем.

 – Она не врала, она просто не собиралась впускать его в свою личную жизнь.

– Не лги мне, – дед говорил тихо, но от гнева, сконцентрированного в его голосе, казалось, вибрировали стены. – Тебя видели с этим ублюдком.

– Мишка не ублюдок! – Тина могла оставить незамеченными нападки на себя, но оскорблять любимого человека она не позволит никому, даже деду. Особенно деду!

– Он именно ублюдок! – Дед встал из-за стола, отошел к окну.