Вранова погоня

Она припала тощим брюхом к земле, прижала уши, зашипела, но не сбежала. Пока Никопольский возился с замком, а Никита прикидывал, как бы половчее извлечь Эльзу из салона, подошел Ильюха. Посмотрел сначала в машину, потом на Никиту.

– Это же она? – то ли спросил, то ли констатировал факт.

Никита молча кивнул, поплотнее укутал Эльзу в плед, подхватил на руки и побрел к крыльцу. Ильюха и кошка потрусили следом.

Внутри дом был просторнее, чем казался снаружи. В нем вкусно пахло сосной и полиролью, а Никита вспомнил совсем другие запахи, сглотнул колючий ком.

– Господа, идите сюда! – раздалось откуда-то из недр дома, и они пошли на голос.

Когда Никопольский говорил, что у него все готово, он не соврал. Эта просторная, солнечная комната была похожа на палату. Больничная койка, штативы для капельниц, столик для инструментов, дефибрилятор. Аппаратура для клинического мониторинга, которой позавидовал бы главврач той больницы, из которой Никита уехал, кажется, уже вечность назад. Восхищенно и одновременно удивленно присвистнул Ильюха, плюхнул саквояж с «боекомплектом» на железный столик, велел:

– Ник, клади ее пока на койку.

Сейчас будем спасать. – Он шутил и балагурил, но все равно было видно, что нервничает. Никита его понимал – ситуация была не из стандартных.

Эльзу на койку он положил очень бережно, словно от любого неловкого движения она могла рассыпаться. А может, и могла, она ведь стала такая… такая хрупкая. Безобразная Эльза… Бедная безобразная Эльза… А в комнату прошмыгнула кошка, забилась под койку, привычно уже зашипела.

– Это чья? – спросил Ильюха, наверное, просто чтобы нарушить неловкое молчание.

– Это ее. Наверное. Прогнать?

Сказать по правде, прогонять кошку ему не хотелось. Он все прекрасно понимал про асептику и антисептику, но кошка была единственной живой душой, которая не просто осталась, а последовала за Эльзой.

– Если потребуется, прогоним. – Ильюха уже деловито тянул с Эльзы плед. – Если будет орать, то точно прогоним, а пока пускай сидит в виде группы поддержки.

Выйти не хочешь, пока я тут? – Он бросил на Никиту быстрый взгляд.

Никита хотел. Он чувствовал непривычную, совсем несвойственную людям его профессии неловкость. За себя, за Эльзу, которая такая же тощая, несчастная и неухоженная, как и ее кошка. Ему казалось, что, будь она в сознании, ей бы тоже было неловко от всего этого. Но Эльза не была в сознании, Эльза была под кайфом. И это в лучшем случае.

– Я побуду тут, – решился он и отошел к окну.