Вранова погоня

Ошибся друг Ильюха, бывают и среди наркоманов исключения. Думать об Эльзе как о наркоманке было противно. Она больна, а болезнь можно вылечить. Он вылечит. На цепь посадит, если понадобится, но приведет ее в чувства. Вот уже начал приводить.

Запахло розой и жасмином. Еще один хороший признак – в ход пошел гель для душа или шампунь, а может, и то, и другое вместе. Никита осмотрелся, уповая на предусмотрительность Никопольского, и не ошибся. На полочке под зеркалом лежали новые зубные щетки и несколько видов паст, на вешалке висели два банных халата, один явно мужской, второй явно женский.

Значит, и про Никитин комфорт не забыли гостеприимные хозяева. А на стиральной машине лежал пластиковый пакет. Никита заглянул внутрь, обнаружил дамское белье, футболку и хлопковые шорты. Все веселенького розового цвета, больше подходящее маленькой девочке, чем Эльзе. Эльзе бы бирюзу или апельсиновое что-нибудь… Он отодвинул пакет, посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале, взъерошил волосы, снова спросил:

– Ты как? – И тут же добавил: – Эльза, если ты мне сейчас не ответишь, я отдерну шторку.

Так себе угроза, если разобраться, но Эльза отозвалась:

– Где мы?

Голос был сиплым, словно прокуренным.

– За городом, вдали от цивилизации и всякой дури. Ты поняла? – Не хотел угрожать и нервировать, само как-то получилось.

– Мне нужно домой. – В ее голосе появились истеричные нотки. – Сейчас же!

– Зачем? Здесь все есть, Эльза. Все, что нужно для нормальной жизни.

Едва не слетев с петель, дернулась шторка, и из-за нее показалась Эльзина голова.

Сейчас, мокрая и облезлая, она, как никогда, была похожа на свою кошку. Кошка. Только рыжая, а не черная, но такая же неприкаянная.

– У меня нормальная жизнь! – Наверное, хотела крикнуть, но снова получилось лишь просипеть.

– Нет. – Никита смотрел на нее в упор, изучал каждое пятнышко, каждую крошечную морщинку на ее влажном то ли от воды, то ли от слез лице. – У тебя ненормальная жизнь, Элли. У тебя вообще нет жизни. Ты больна.

– Я здорова! – Она улыбнулась.

Вот только улыбка ее была больше похожа на гримасу боли. – У меня все хорошо!

А шторку она задернула, не выдержав его взгляда. Или ей просто осточертело на него смотреть. Никита не исключал оба варианта.

– У тебя не все хорошо, Элли, – сказал он терпеливо, словно разговаривал с маленьким ребенком. – Я был в твоей квартире, я видел, как ты живешь. Как ты вообще можешь так жить?

– Как видишь, могу. Прекрасно жила, пока ты не появился.