Земля святого Николая

– Мне надобно увидеть графа Будрейского.

– Граф Будрейский, Арсений Дмитриевич – ваш покорный слуга, – верзила выгнул брови буквой S.

– Это – вы?..

Евдокия не смогла больше сказать ни слова. Слёзы начали душить и выкатились по щекам. Новый хозяин дедушкиного имения – раскольник? Язычник-старовер – или того хуже?..

– Что там случилось? – послышался сзади другой голос. Приятный, молодой – и слишком мягкий для чужого человека.

Из-за могучей спины показался стройный молодой человек среднего роста в белой рубашке с дутыми рукавами и сером жилете.

С короткими тёмно-каштановыми волосами, по моде начёсанными на висках. Лицо – худое. Нос римский с узкими ноздрями. Дымчатый шейный платок с узелком, без булавки, трижды обвивал его длинную шею под накрахмаленным воротником.

Верзила поклонился:

– Арсений Дмитрич, простите… Господь с вами – пошутил я! Вот он – перед вами, граф настоящий…

– Что вам угодно? – обратился к Евдокии настоящий граф, по-балтийски сужая «о», и близоруко прищурил блестящие серые глаза.

Она вытянула уголки губ в вежливую улыбку. И подняла голову:

– Я княжна Евдокия Фёдоровна Превернинская – внучка бывшего хозяина имения…

– Что ж вы, Степан Никитич, княжну обидели? – граф повернулся к бородатому.

Наглые лисьи глаза взглянули на неё:

– Вы меня простите. Я сам барышню в вас не признал. Гляжу: платье простое, платочек ситцевый, косицы. И ни к чему, что крест и серьги золотые…

– Вы не обидели меня. Но я хотела…

– Степан Никитич. Вы не нужны, – тихо сказал граф.

Бородатый вышел в сени. У порога оглянулся на Евдокию через плечо.

– Я хотела просить вас… Не снимайте портрет дедушки со стены в гостиной.

Её болотно-карие глаза заблестели. Подушечки длинных пальцев придавили слезинку на щеке, как комара.

– Я обещаю вам, – сказал Будрейский.

– Благодарю. Прощайте.

***

В четыре часа семья собралась за обедом. Горничные раскладывали по тарелкам цыплёнка и разливали морс. Все молчали, будто не о чем было говорить. Владимир постукивал стаканом по столу.

– Я сегодня ходила в Первино и говорила с графом Будрейским, – призналась Евдокия.

– Дуня, дорогая, не надо было, – сказала княгиня.

– И каков же этот Будрейский? – поинтересовался Фёдор Николаевич.

– «Что вам угодно?» – меня спросил. Мне – что угодно – в дедушкином доме!..

– Но, Дуня, он там хозяин, – заметила Мария Аркадьевна.

Все снова замолчали. Серебряные ножи начали резать печёное мясо. Опять застучал стакан. Тук. Тук.