Земля святого Николая

Тук-тук, тук-тук…

– Володя, перестань! – маменька схватилась за висок.

– А не пригласить ли к нам этого графа… хоть бы завтра вечером, – надумал Фёдор Николаевич. – Всё же надобно познакомиться. Вы не прочь, Марья Аркадьевна? Впрочем, так я и сделаю, следует послать в Первино…

– Папенька, позвольте, я схожу в Первино утром и передам графу Будрейскому ваше приглашение, – предложила Евдокия.

– Не надо, Дуня, – вмешалась княгиня. – Этот Будрейский живёт один?

– Я не знаю.

– Ты должна забыть привычку ходить туда.

Это неприлично.

Дочка сдвинула полукруглые брови и смотрела не на мать – отцу в душу:

– Папенька, последний раз. Последний. Позвольте мне…

– Господь с тобою, иди.

***

«Благодарю Тебя, Боже Всещедрый, за то что подал мне случай ещё раз увидеть дедушкин дом, землю мою родную, помянуть душу его там. Да будет на всё воля Твоя», – Евдокия перекрестилась на образ Господа Вседержителя в своей спальне, спустила на плечи платок и вышла из дома.

На деревянном мостике она остановилась, облокотясь на перила.

Солнце на глазах поднималось с востока, становилось жарче. Быть может, правы родители: нужно смириться с тем, что Первино отдано чужому. Нужно проститься с ним – и забыть.

Надо, надо забыть! Да сердце не слушается.

Евдокия перешла мостик – последний раз. Последний раз поднялась на крыльцо. Дверь нараспашку, слуги не встречали. «Теперь дедушкин дом открыт для всех…» Она переступила порог.

В передней – тишина.

В гостиной – ни души. Мебель стояла по-прежнему: слева клавикорд в углу, справа – жёлтый пуховый диван, два кресла и маленький столик.

За ними – дверь в дедушкину спальню. Напротив, меж двух окон с жёлтыми портьерами – буфетный шкаф с напитками в хрустальных графинах. Из-под тюлевой шторки солнечный свет ниспадал на секретер из тополя, тень чернильницы и пера рисовалась на листе бумаги с четверостишием. Ровный почерк с завитками больших букв. Руки сами потянулись…

Мы ожидаем судный день,

Как проблеск солнечного света,

Когда, теплом души согрета,

Свободы пробудится тень…

«Свободы… пробудится… тень», – проговорили губы Евдокии.

Лишь тень… Или это черновик?..

За спиной кто-то стоял.

– Это… ваши?..

– Вам нравится? – поинтересовался голос графа Будрейского.

– Должно быть, поэтому в вашем доме все слуги исчезли, и… Простите, – Евдокия глянула из-за плеча, вернула бумагу на секретер. И повернулась. – Я пришла, чтобы передать вам приглашение на ужин.