Непобедимая буря

Захарьин!

Кудрявый блондин в чёрном бархатном фраке смотрел на него искристыми глазами цвета морской волны:

– Сколько лет, сколько зим… Да у тебя-то в твоей Европе, поди, года два как – одна зима!

– Да, было… А я тебя с усами бы не узнал. В гусары подался?

– А где ж мне ещё быть? – Захарьин захохотал. – Только, поправочка: не «подался» – а «пода-вал-ся», – он поднял вверх палец. – Уже в отставке. Помнишь ли ты сестру мою Надежду?

– Конечно. Помню.

– Идём же!

Пока они пробирались мимо колонн-зеркал, Мишель целовал ручки встречным дамам и вздыхал каждой вслед: «Ах, до чего хороша! Бриллиантик!»

В углу на банкетке справа от окна между двух старушек с перьями в причёсках сидела пухлощёкая будущая мать в малахитовом платье.

– Надин! – Мишель наклонился к её руке. – Взгляни, кто со мной!

Возможно ли? Надин! С кем, ещё при живой матери, до рождения Дмитрия, в саду сокровища искали! Резвая девочка была… С разбегу ручей в парке по дощечке переходила. И вот смотрит заплывшими глазами, улыбается… А улыбка всё та же: на зайчика похожа.

– Не узнал меня, Василий Александрыч?

– Рад приятной встрече.

– Давно ли вы в наших краях?

– Недели три без малого.

– А отчего же к нам не заехали?

– Это ж Шешурский первый! – возгласил Мишель. – Оп! Пардон! Офицерская привычка… Его ж пока в силки не возьмёшь – в гости не затащишь!

– Я не знал, кто тут остался из тех, кто меня помнит. Как вы, Надежда Алексеевна?

– Надин два года как замужем.

– А вот же и супруг мой. Я представлю вас, – она протянула толстую руку в лайковой перчатке. И Василий оглянулся.

Зелёный фрак, седеющие кудри… И нос большой, мясистый.

– Э, приятели мои, да вам потягаться стоит, у кого физиономия мрачнее! – загоготал Мишель. – Сергей Андреич, да что с тобой? Ладно Шешурский – тот всегда такой. А ты-то что?

Зять, фыркая носом и отводя глаза, первым подал руку. Надавил большим пальцем Василию на ладонь:

– Весьма рад… Позвольте вас… несколько слов…

Они отошли к окну.

– Я полагаю… вы благородный человек…

Большие, как полированные угли, глаза смотрели, не шевеля ресницами:

– Вашей жене следует поберечь здоровье.

Сергей Андреевич потряс подбородком, как старик. Подмигнул – получилось обоими глазами. Поклонился.

А Василия кто-то потеребил за рукав.

– Вот вы где, мой друг! – барон Дебрюи подхватил его под локоть.