Непобедимая буря

И в дверях, выходящих к парадной лестнице, раздался девичий хохот. Василий оглянулся. Всё возмущённо задвигалось: веера, фраки, рукава-фонарики, мерцающие серьги. За дверным косяком мелькнуло белое платье. Гомерический звонкий смех прокатился через анфиладу комнат – всё тише, тише… И замолк в глубине дома.

Василий вышел в соседнюю галерею с безмолвными портретами: семейными, царскими. Хрусталь в люстрах уже не звенел, но помнил… Спустился в вестибюль, в портик крыльца, к дорожке с фонтаном. Каблуки хрустели мелким песком.

Он шёл, шёл… За ворота, с горки, к лесу. Остановился на берегу реки. Стянул перчатки и швырнул в воду.

***

– И всё-таки ты не должен был так с нею поступать! – Дмитрий доел блин, положил вилку на край тарелки.

Братья встретились только за завтраком. В одних рубашках и пикейных жилетах. В полдень. В саду в беседке. И там от духоты давило в висках.

– С кем?

– С этой баронессой.

– Ты всё думаешь.

– Думаю. Почему ты намеренно так держишь себя в доме моей невесты? Бог знает, что они теперь о тебе вообразят.

– Я нахал. Дурное влияние…

– Да я не сержусь! Мне попросту за тебя обидно. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

– Ну, прости. Больше так не буду. По крайней мере, постараюсь. Надеюсь, Агриппина Ивановна не злопамятна. Всё ж – «religieux».

Дмитрий улыбнулся:

– А ты хорош! Я бы так не смог. Неужели правда твои английские приятели и похлеще вытворяли? Нет, правда?

– Ну, да…

За деревянной решёткой беседки зажужжали шмели в траве. Ветер в деревьях молчал – будто ждал вопроса.

– Дмитрий, а знаешь ли ты, кто та девушка, которая засмеялась?

– Я не узнал. А что? Тебе понравилась она?

– Ты её видел?

– Нет. Честное слово – не знаю, за ужином не гадал даже. А почему ты раньше уехал?

– У меня свои правила. Ясное дело, ты, кроме своей Марии никого не видишь…

– Ну хочешь, я спрошу?

– Марию. Только её.

– Как пожелаешь, – Дмитрий заулыбался, как заговорщик. – Верно, нынче снег пойдёт. Неужели кому-то, наконец, удалось разбередить твоё сердце!

– Перестань! Ты сам предложил узнать.

Я тебя не просил, – Василий встал, стащил со спинки тростникового стула пепельно-коричневый фрак и соломенный цилиндр. – Пойду прогуляюсь.

Дмитрий зевнул:

– А я спать.

Глава 5

Воздушно-белые облака зависли в безветрии. Огромные головки одуванчиков упивались полуденными лучами, в желтизне их блёкло солнце. Василий подходил к лесу узкой тропинкой, заросшей снытью и лопухами.