Непобедимая буря

Сильная молния с превеликими громовыми ударами, многократно повторенными, при дожде и граде, продолжалась около часа; а на другой день выпал снег…»

Сквозь красную занавеску замигало – бабахнуло! Поёжился Дмитрий, подтянул к ключице воротник зелёного турецкого халата – дедова трофейного. Вздрогнула и Февронья на скамейке в углу – только успела задремать: «Ой, Господи, помилуй!»

– Кто-то стучит, – Дмитрий поднял голову от газеты.

– Да нет, голубчик, это гром гремит, вот тебе и почудилось.

– Февроньюшка, посмотри!

«И чего далось? Неужто кто в такую непогодь явится?» – она протрусила коридором к дубовой лестнице.

– Чего, старая, упырей что ли испугалась?

– Ой-ёй-ёй!

Это Асинкрит в чёрном кафтане в темноте притаился.

– Чёрт ты эдакий! – Февронья схватилась за перила, чуть не упала.

Шаркнула лаптем по ступени. Нащупала ногой нижнюю. Снова небо взорвалось так, что задрожало крыльцо. Она остановилась, вжалась в стену под загашенным светильником.

Февронья подкралась к двери и взялась за железный затвор. Открыла. От ливня зашумело в ушах. Грохнуло, замигало, три вспышки просветили дождливую пелену… На крыльце стояла высокая чёрная фигура в плаще и шляпе. «Свят-свят-свят!» – старушка отступила. Силуэт двинулся на неё.

– Февронья, что ты? Не узнаёшь меня? – произнёс спокойный глухой голос.

Опять замигало! Зажмуриться? Да уж поздно, увидела… Не дьявол это! Большие тёмные глаза, густые женственные ресницы, задумчивый глубокий взгляд.

– Го-осподи поми-илуй… Васенька!.. Голубчик!.. До смерти перепугалась я…

Он снял и встряхнул мокрую шляпу. Короткие чёрные волосы над его высоким лбом и на висках закручивались беспорядочными кольцами.

– Что же ты, не обнимешь меня? – рука в серой перчатке протянулась к старой нянюшке. Февронья боком приблизилась, дала себя обнять. И ткнулась носом в его мокрую пелерину.

Проплакалась. Отпустило.

– Пойдём, голубчик! Пойдём в гостиную! Митенька не спит ещё. Он ведь тоже приехал! Ох, промок ведь насквозь! Сними плащик-то. Асинкрит камин затопит…

***

– Василий! – Дмитрий отшвырнул «Московские ведомости», кинулся на брата. – Мой Василий! Брат мой! Отойдите все! Дайте обнять!

Повис у Василия на шее – похлопал по плечам – стиснул ему руку и потащил к столу.

– Иди, иди сюда! Садись.