Зов серебра

Он не прятал свой преклонный возраст под слоем штукатурки, не стеснялся несовременных деревянных окон с узкими форточками и лохматых кустов сирени у подъезда. Он даже подъездную дверь не запер на замок домофона, она была гостеприимно распахнута. Наверное, по случаю небывалой жары. Тылом ладони Ева вытерла выступившую на лбу испарину, еще раз сверилась с записанным в смартфоне адресом, хотя давно уже выучила его наизусть, и нырнула в прохладу подъезда. Дом не обманул и на сей раз, внутри у него пахло благородной старостью, пылью и почему-то канифолью.

Запах канифоли Ева любила еще с детства, не помнила, где почуяла его в первый раз, но любила.

Судя по количеству дверей, на первом этаже располагалось четыре квартиры. По Евиным прикидкам, были они большими, с высокими потолками и живущим под ними гулким эхом. По крайней мере, в подъезде эхо жило. Оно подхватило шорох Евиных подошв и тут же усилило до стариковского шарканья, поманило вверх на каменную лестницу с отполированными миллионами прикосновений перилами.

За перила Ева браться не стала, сунула руки в карманы джинсов. Геру всегда злила привычка сестры вот так ходить по лестницам. Он считал это небезопасным, он считал, что руки должны быть свободными на случай падения. Про падения ее единственный брат знал если не все, то многое. Одно из таких падений закончилось для него инвалидным креслом…

Мысли были болезненными и опасными; чтобы прогнать их, Ева зло мотнула головой. Длинная, туго заплетенная коса мягко хлестнула ее пониже поясницы, задела кончиком чугунные балясины перил, те тихо загудели в ответ.

На втором этаже оказалось лишь три двери. Две из них были самые обычные, обитые старым коричневым дерматином с почерневшими от времени шляпками медных гвоздей. Третья поражала воображение монументальностью и надежностью. За этой монументальной дверью и жил человек, на встречу с которым Ева так спешила. Осталось только постучаться или лучше позвонить.

Не пришлось ни стучать, ни звонить, почти сейфовая дверь оказалась не заперта, из узкой, едва заметной глазу щели тянуло сквозняком.

К уютному запаху канифоли добавился другой – острый и тревожный. «Не входи, – вкрадчиво сказал внутренний голос, – не нужно тебе туда!» Он был прав, Ева чуяла опасность так же отчетливо, как и запах, но развернуться и уйти не могла. Просто не могла!

Она не стала стучаться, воровато оглянулась по сторонам, еще раз убедилась, что в дверях напротив нет «глазков», и толкнула тяжелую дверь.