Деревенщина против мажора

Лида двигалась больше на автопилоте, чем сознательно. Тело все еще спало, три часа сна – мало. Она всегда завидовала бабушке и ее бессоннице, сейчас бы пригодилось.

– Наливай.

Уселась на стул и несколько минут просто смотрела в столешницу, увлеченно зевая. Все испортила белая чашка с ароматным напитком и тарелка с оладьями, о которых она совсем не просила. Их традиционно готовил на завтрак Толик, потому что младший Гордеев обожает оладушки и получает их три раза в неделю. Лида бы пересмотрела такое питание, но малыш Томми так много занимался спортом, что сгорали в нем эти оладушки за милую душу.

– Спасибо.

– Бурная ночь? – понимающе поинтересовался повар.

– Бессонница. Я плохо привыкаю к новому, – зевнула в ладошку.

Выдавать семью Гордеевых она не стала, да и в договоре был выразительный пункт о конфиденциальности всего, что происходит в пределах усадьбы. Кеше, конечно, хочется перемыть кости. Но сегодня утром она обнаружила, что коридор пуст и чист, даже вазу кто-то помыл. Томми надо определенно купить что-нибудь вкусненькое.

– Ничего, к хорошему быстро привыкаешь.

– Так это к хорошему, а у меня тут пока сплошной дурдом.

– Расскажешь?

Ему повезло, что она еще не проснулась. Иначе вскочила бы со стула и рванула куда глаза глядят от острой близости мужчины. Повар вырубил газ на плите и уселся на стул совсем рядом. Слишком маленькое расстояние, она даже сквозь форменное платье чувствовала жар, которое впитало от плиты его тело.

– Н-нет. – Голос дрогнул, а щеки снова начали краснеть.

Не придумала ничего лучше, кроме как сунуть в рот последний кусок оладушка. Большой такой кусок. На секунду стала похожа на жующего хомяка, именно в этот момент дверь на кухню открылась.

– Толик, налаживаешь тесный контакт с новенькой? – Голос Кента звучал хрипло. – Она сейчас оладушком подавится. Что, поломойка, подфартило с личной жизнью?

– Кеша, – угрожающе прорычал над ухом повар. – Хоть ты номинально и мой босс, но будешь обижать девушку – получишь в репу.

– Защитничек, – фыркнул парень и, достав из холодильника бутылку ледяной воды, выпил сразу половину. – Да хоть перетрахайтесь тут все. Мне плевать.

Это был предел. Лида, сдерживая боль в горле, проглотила остатки блинчика. Гнев уже вскипел и переборол смущение. Да тебе на все плевать, гребаный ты Кеша! Даже на сестру свою плевать, не то что на людей вокруг.