Деревенщина против мажора

На брата плевать, который рядом с тобой всю ночь дежурил, вытирая твое…

Сорвалась со стула быстрее, чем Толик успел удержать. Повар так и замер с вытянутой вперед рукой.

Лида же выхватила из рук Кеши бутылку и выплеснула остатки ледяной воды прямо в лицо напыщенного индюка. Ох, как она его сейчас ненавидела! Просто до закипающей крови, стиснутых зубов и удара по щеке со всей дури.

– Ты! Животное. Тупое, бухающее, равнодушное ко всему миру животное. Даже не человек. Нормальные люди, если ты не знаешь, могут общаться друг с другом, не желая завалить собеседника в койку.

Только и думаешь, куда бы свою кроличью лапку пристроить, да не берет никто?

– С ума сошла, истеричка? – отплевался наконец Кент. – Увольнения хочешь?

– Уважения я хочу! Для всех работников. Без твоих сальных намеков, презрительной ухмылочки и рук, которые ты то распускаешь с женщинами, то хватаешь ими алкоголь и бухаешь, как свинья. Больше ни на что не способен! Только портишь жизнь своей семье, не в состоянии ни о ком позаботиться!

Перед глазами так и мелькала заплаканная Лиза с таблетками в руках, серьезный малыш Томми, сидящий посреди ночи рядом со спящим на полу братом.

Борис Евгеньевич, который написал о своем сыне такое сообщение новому сотруднику, это ж как надо разочароваться в собственном ребенке.

Весь гнев, вся обида за семью вылилась сейчас на Кешу.

Девушка резко развернулась, хлестнув его кончиком косы по лицу, и вышла из кухни.

Внутри все еще кипело, хотелось пойти наверх и обнять Томми, который так обо всех заботится, и извиниться перед ним вместо Кеши.

Но пора было будить Лизу, а мальчику нужно еще поспать.

* * *

– Вот это характер, – улыбнулся вслед девушке Толик.

– Приударить решил?

Кент невозмутимо вытер лицо кухонным полотенцем. Устроить Лиде темную, конечно, хотелось, но не будет же он за ней гоняться по всему дому на радость обслуге. Эта девчонка его только что уделала, за что поплатится.

Но месть – это блюдо, которое подают холодным.

– Приударить? Почему бы и нет. Укротить эту своенравную степную кобылку. Представь, какая она в постели? – подмигнул повар, на лице которого уже появилась предвкушающая ухмылка кота перед охотой.

Гордеев-средний неожиданно сам для себя представил, как она его целует, прикусывая губы. Как сначала сопротивляется, бешено ругается, а потом царапает его плечи и открывается навстречу.