По ту сторону лжи

Сделай это ради малыша, да и ради себя тоже, ведь когда он подрастёт, он непременно начнёт задавать вопросы, и что ты ответишь? Что папа ни сном ни духом о нём не знает, что из-за обиды или гордости, ты просто лишила ребенка отца?! Сможешь ты с этим жить? Подумай хорошенько, девочка, крепко подумай, но будь твоя бабушка, мудрейшая Анна Михайловна жива, я уверен, она бы тебе то же самое сказала.

– Что? Вы знали мою бабушку?

– Не только знал, она была моим классным руководителем, и именно она определила мою будущую профессию.

 – доктор улыбнулся своим воспоминаниям, – В пятом классе, когда она только начала вести у нас русский язык и литературу, раздавая и комментируя проверенные сочинения, она мне сказала: «Что я могу тебе сказать по поводу твоего сочинения? Советую тебе, Витя, подумать о профессии разведчика или врача. Так как из всего что ты написал, я смогла прочесть лишь дату, напрашиваются два варианта: либо ты так умело шифруешь грамматические ошибки, либо у тебя действительно такой почерк и тебе прямая дорога в медицину. » Как видишь, она оказалась права.

Я во все глаза смотрела на доктора:

– Так вы и есть тот самый Витя Савин? Нет, не так, бабушка всегда говорила: «Витенька Савин».

– Да, именно так она меня всегда называла… Я ведь частенько у неё бывал, когда отца навещал, всегда забегал к Анне Михайловне, она мне очень много о тебе рассказывала, гордилась тобой… – доктор провёл рукой по лицу и уже более твёрдым голосом закончил, – Мне нужно идти, а ты подумай, я уверен, что ты примешь правильное решение, ведь не зря же Анна Михайловна так тобой гордилась!

Когда он уже взялся за ручку двери, я его окликнула:

– Виктор Николаевич, мне кажется вы всё-таки немного ошиблись с профессией, из вас получился бы отличный психолог, может быть бабуля это имела в виду?

Ответом мне был сдержанный смех – это всё-таки больница.

А Егору я позвонила… Нет, не сразу, так как мой сотовый, в котором был сохранён телефон Егора, благополучно остался лежать на Озёрской привокзальной площади, разбитый в дребезги.

Но в моей записной книжке Егор собственноручно написал номер домашнего телефона, книжка в сумке, сумка дома.

Через две недели пребывания в больнице я чувствовала себя настолько хорошо, что Виктор Николаевич отправил меня в Москву на обследование, к своему институтскому товарищу.