Папой будешь? Катюша против всех!

Зимина осторожно наклонилась и сняла с ноги туфлю на высокой шпильке. Очень хотелось запустить её в брехающую болонку, но вместо этого она просто трижды стукнула каблуком по столу и резко поднялась, нависнув над Кариной примерно на полголовы. Та ростом особо не вышла.

– А теперь заткнись и послушай! Ты мне не присылала никаких распоряжений, это можно легко проверить. Доступ к моей почте есть у айтишников, как и записи телефонных разговоров. Это во-первых. Во-вторых, у меня дома ребенок с высоченной температурой и вместо того, чтобы быть с ней, я какого-то черта слушаю твои вопли.

Хватит. С этого дня я на больничном, а как только вернусь – напишу заявление по-собственному. Удачи!

– Александра! – донесся вслед вскрик Каверина, но она не хотела слушать.

Фурией вылетела из дверей переговорной и, на ходу сняв вторую туфлю, босиком рванула в кабинет. Растрепанная, злая до одурения, она не замечала удивленных взглядов проходящих мимо людей. Её впервые в жизни трясло от гнева. Она смутно помнила путь до своего рабочего места.

Очнулась только тогда, когда перед ней лежало заполненное заявление на увольнение, а рядом стояла встревоженная Тамара.

– Что случилось? Может, тебе кофе сделать? Опять допекла эта бешеная?

– Ничего не нужно. Я домой. Дочь заболела. А эта бешеная скоро станет не моей проблемой! – махнула заявлением, аккуратно положила его в ящик стола и заперла на ключ.

– Что? Ты увольняешься? Ты же столько лет здесь проработала!

– Плевать. Новую работу я найду без проблем, меня уже трижды пытались переманить, но какого-то хрена я до сих пор торчу в этой компании.

Пора что-то менять, а не пахать за двоих и терпеть прилюдное унижение.

Пока говорила – одевалась. Сапоги, пальто, намотать шарф и положить в сумку любимую чашку.

– Я еще вернусь, но ненадолго! Всем пока!

Вышла из кабинета, на ходу набирая номер Музы. Она должна знать, что происходит дома, иначе просто сойдет с ума. Хорошо, что до новой квартиры всего один квартал – это пятнадцать минут бегом.

Выскочила в лифтовый холл и едва не вписалась в до боли знакомый серый пиджак и темное пальто. От Ильи Серова пахло пережжённым крепким кофе и тяжелым парфюмом с цитрусовыми нотками. Саша медленно отпустила телефон, отключая вызов. Ой-ой.

– Не спешите, Александра, – мужчина коснулся её плеч, помогая удержать равновесие, но тут же отпустил. Так странно, будто обжегся.

– Простите. И за выходку на совещании тоже.