Ангелы, демоны, странники. Роман

Они всегда были широко открыты и с восторженным удивлением жадно разглядывали все вокруг. И это объяснимо, ведь почти вся жизнь бедняжки Ангелины протекала во мраке.

Нередко сестра желала полюбоваться закатом во время вечерней прогулки по пустынным городским окраинам. Она просила брата расстегнуть рубашку. Тогда в глазах ее искрились огоньки.

Еще ей нравился вид заброшенного парка – излюбленного места их уединенных прогулок. Стива забредал в самую чащу. Ангелина подолгу не могла оторвать взгляда от живописного заросшего пруда, в котором цвели восхитительные водяные лилии.

Голубые глаза тогда отражали умиротворенность созерцаемого ими пейзажа.

Но наибольший восторг Ангелине приносили те минуты, когда в ясную погоду брат ложился на спину среди цветущего луга. Тогда ее ангельский взор, словно живую воду, жадно впитывал чистую небесную лазурь и сам становился бездонным.

Повзрослев, Мстислав научился и без зеркала видеть глаза сестры, и без слов чувствовать ее душу.

Глава 9

Сны брата и сестры

Ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков.

    Ханс Кристиан Андерсен. Снежная Королева

Любой листок лишь взять решись

И каплей крови подпишись.

    Иоганн Вольфганг Гёте. Фауст

1

В тот день, о котором шла речь, Стива, вернувшись из школы, нашел мать и ее сожителя непринужденно развалившимися на полу в окружении нескольких живописно разбросанных пустых бутылок и звучно, протяжно храпящими. Поняв, что разговора о потерянном циркуле не предвидится, он проследовал в свою каморку с маленьким окошком, выходящим на грязный двор.

На столе его ждали раздобытые в разных библиотеках города книги.

Волею судеб не став частью толпы, Мстислав Казематов вместе с одиночеством обрел и возможность мыслить. Но он научился не просто мыслить, а возвышаться до метафизических высот. Абсолютно все, связанное с философией и мистикой вызывало в его детской душе жгучий, ненасытный интерес. Его дух захватывало от головокружительных высот и недосягаемых глубин, заключенных в трудах мыслителей разных эпох и народов, в учениях разных религий.

Неведомо ни для кого Мстислав блуждал по лабиринтам таинственной мудрости веков и чувствовал, что по-настоящему заблудился.

Стремился ли он обрести единственно-истинный путь? Нет, ему были нужны сами эти лабиринты.

– Сейчас, Ангелина, я почитаю тебе вслух, только не громко, – сказал Стива, усаживаясь за стол.