В шаге от жизни

Но ожидание разлуки постоянно висело рядом: улыбка отца была пропитана грустью, мама за ужином всё чаще пускала слезу, заводя разговор о том, что вытворяла Тами в детстве, и даже непоседливые брат с сестрой вели себя необычайно ласково и с родителями, и с ней.

Тами вздохнула. Да, здесь, на Риафе, при всех его невыносимых для нирпов условиях прошла вся её жизнь. Хотя можно ли называть жизнью то, что больше похоже на существование? Дом под толщей реголита, соединённый оборудованными тоннелями с тысячами таких же, подключённый к жизнеродной централи: слабая атмосфера Риафа не содержит достаточного количества необходимого нирпам газа.

Тусклый свет фонарей, освещающих станции, – единственное движение на Риафе создают вездесущие герметичные метробусы. Редкие вылазки на холодную пустынную поверхность – с обязательным соблюдением техники безопасности и только при надетом дыхательном аппарате. Родительская лаборатория-парник – пожалуй, единственное место за исключением дома и транспорта, где можно снять душный шлем… Ничего другого она и не видела. Только понаслышке знала, что где-то есть чудесный зелёный мир с розово-оранжевым небом, из которого очень давно изгнали её, да и не только её, народ. Вот в нём – жизнь, да. В нём – атмосфера и водоёмы, в нём растения не томятся в специально построенных парниках, а проклёвываются просто где хотят, сами по себе, и в нём, в отличии от Риафа, водится куча разных животных. Мир, которого её предки оказались недостойны.

Переселение помнил прадед.

Это были страшные геды: планета оказалась перенаселена, на ней то и дело вспыхивали битвы за ресурсы, за власть, а то и просто так, за ничего. Среди селдского народа, и так расколотого со времён предыдущей большой войны на два лагеря, стали распространяться захватнические настроения, подогреваемые ненавистью к недавним союзникам, по сути своим предкам ронтам. Селдское правительство объявило настоящую охоту на ронтов, совершенно забыв о том, что простым нирпам нужно чем-то питаться, где-то жить и растить детей. Каждый селд обязан был оплачивать ведение бессмысленной братоубийственной войны, а также пройти процедуру коррекции памяти, в результате которой у него крепла уверенность в том, что ронты – враги, которых нужно уничтожать, и что только истинные селды достойны жить и называться нирпами.

Однако травля не удалась: ценой огромных усилий ронты вместе с другими народами смогли остановить творившееся на Тигеде безумие.