Чудо-чадо и чудовище

Свет мой зеркальце несколько долгих месяцев показывает одну и ту же картинку.

– Страшно было?

Впервые от такой реакции на мою внешность я ржу, но внешне, как могу, держу лицо. Девчонка, судя по всему, пока ответа не дождется, не отвяжется. А мне уже интересно, во что выльется наш разговор, поэтому одним взмахом руки останавливаю ее мамашу, чтобы не мешала нам с девочкой общаться.

– Немного.

– Ты не переживай. Это только поначалу ты страшный. А если приглядеться – то вполне себе ничего мужик.

Вот это заявление. Что-то похожее мне и Алиска говорила, только я ее не слушал. А тут малявка. Прямолинейная. Искренняя. А устами младенца, как говорится…

– Тебя должна поцеловать красавица!

Так у меня уже есть красавица. Или одной недостаточно?

Марина, так оказывается девочку зовут, уверена в своих словах. Ее уверенность передается мне, и я думаю – почему бы нет? А вдруг прокатит? Тем более тут неплохая кандидатура сидит за соседним столиком. Увеличенная копия малышки.

Такая же симпатичная блондинка с синими как небо глазами. Растерянная и с пунцовыми щеками из-за выходки своего чада.

И как удержаться от соблазна, если малявка прямым текстом говорит – целуй мать? Во мне проснулся мальчишеский азарт и, не долго думая, я сделал это.

…

Сто лет так ни с кем не целовался, даже с Юлькой. Хотел чуть-чуть, по-быстренькому, а тормоз заклинило.

Какая же девушка вкусная. Еле от губ ее оторвался. Как еще пощечину не отхватил за наглость – непонятно.

Одно объяснение – сначала ей понравилось, а потом поздно было.

Улыбаюсь сам себе, вспомнив, как Елена цеплялась за меня во время поцелуя. Как забавно таращила на меня синеву свою после. Как махала кистью руки после шлепка по груди и что-то говорила про сливочное мороженое с шоколадной крошкой.

А потом мои пальцы прошлись по шрамам и меня торкнуло. Куда я, урод, полез? Что творю?..

И все же.

Елена, когда мы рядом возле машины стояли, не смела посмотреть мне в глаза, зато заглядывала в расстегнутый ворот рубашки.

Краснела, смущалась, частила с дыханием. Видел – не от страха сие действие с ней происходило. Завелась она. И ведь не пугало ее мое уродство! Спасибо авиаторам, я мог пялиться на девушку без зазрения совести и читать ее эмоции. А заодно любоваться, провоцировать, соблазнять. И у самого тахикардия чуть грудь не порвала, когда Лена губки свои облизнула. Красивые, полные, бантиком.