Чудо-чадо и чудовище

А вот на личном фронте у него засада – первый брак распался, когда его дочке, Алиске, четыре года исполнилось, второй брак трещит по швам, потому что у Ники гормоны на фоне первой беременности и маниакальная идея, что у Олега несколько любовниц. Брат, конечно, не святой, но самая значимая в его жизни любовница – эта компания. И тянет она из него все жилы днем и ночью. Еще и бывшая жена периодически напоминает о себе, кровь портит.

На фирме никто не знает о наших с Олегом родственных отношениях. Я сам попросил, чтобы не афишировали – так с коллегами проще общаться.

Внешне мы братом не особо похожи, а насчет фамилии и отчества – говорю, что совпадение. Мало ли Дмитриевичей Кудрявцевых? В общем, играем на публику.

– Что это у тебя? – брат кивает на ведерко в моих руках.

– Мороженое купил. Сливочное с шоколадной крошкой.

– Как интересно. Не припомню, чтобы ты был фанатом мороженого. Или ты кого угощать собрался?

– Холодильник. В машине, боюсь, растает.

– М-м, как банально.

Я уж думал, кого присмотрел себе в любовницы, подкатить решил.

Я закатываю глаза:

– Хоть я и шалопай в нашей семье, но не ловелас, в отличие от тебя, братец. Как тебе еще Ника причиндалы не оторвала, удивительно.

Хмыкает:

– Пригодятся еще.

– Хочешь угощу?

– Не, я пас. Форма.

Брат расправил плечи. Мышцы на груди и плечах забугрились, натягивая рубашку. Чуть-чуть ткань затрещала.

– Оу-оу, аккуратнее, а то порвешь рубашку, что о нас с тобой люди подумают? Вышли из лифта два брутальных мужика – один с мороженым, другой в порванной рубашке.

– Крах нашей с тобой репутации, запишут в ряды сексуальных меньшинств.

Ржем в голос. Лифт как раз остановился на нашем этаже. Мы выходим, но расходиться в разные стороны не спешим. Олег принимает серьезное выражение лица. Конспирация, мать ее.

– Как сам? Как Юлька?

– Нормально.

– Свадьба скоро?

А вот это с недавних пор интересный вопрос. Юлькино «отложим регистрацию, пока не восстановишься» как-то подзатянулось.

– Не обсуждали еще.

– Болит? – Олег сочувствующе кивает на ногу.

– Уже нет. Ноет только, но я почти не замечаю.

– Кстати, если хочешь, могу связи подключить, хирурга хорошего найдем, мордень тебе поправим, будешь лучше прежнего. Глядишь, лет на пять помолодеешь.

– Пока не надо. Побуду еще чудовищем.

Брат изгибает брови в вопросе.

– Девочка одна маленькая сегодня меня чудовищем назвала, – поясняю свою фразу.

– О как.